— Дело не в неграх, Скарлетт.
Негры просто предлог.
Войны будут всегда, потому что так устроены люди.
Женщины — нет. Но мужчинам нужна война — о да, не меньше, чем женская любовь.
Знакомая усмешка снова искривила его губы, лицо опять стало непроницаемым.
Он приподнял свою широкополую шляпу.
— Прощайте.
Я отправлюсь на розыски доктора Мида.
Сейчас он едва ли сумеет оценить иронию судьбы, сделавшей меня вестником гибели его сына.
Но впоследствии, боюсь, ему будет невыносима мысль, что весть о смерти героя он услышал из уст спекулянта.
Скарлетт уложила тетушку Питти в постель, приготовила ей стакан грога, поручила ее заботам Присси и кухарки и направилась к дому доктора Мида.
Миссис Мид и Фил ждали у себя наверху возвращения доктора, а Мелани сидела в гостиной с исполненными сочувствия соседями, и они переговаривались приглушенными голосами.
Вооружившись иголкой и ножницами, Мелли старательно перешивала для миссис Мид траурное платье, позаимствованное у миссис Элсинг.
Весь дом уже пропах едким запахом краски: на кухне всхлипывающая кухарка кипятила платья миссис Мид в большой лохани, наполненной черной краской домашнего изготовления.
— Как она? — шепотом спросила Скарлетт.
— Ни единой слезы, — отвечала Мелани.
— Когда женщина не может плакать, это страшно.
Я не понимаю, как мужчины умеют все переносить, не давая воли слезам.
Но, конечно, они сильнее и мужественнее нас.
Миссис Мид твердит, что поедет в Пенсильванию одна, чтобы привезти его тело.
Доктор не может покинуть госпиталь.
— Одна? Это ужасно.
А почему Филу не поехать с ней?
— Она боится, что может за ним не уследить и он сбежит там на фронт.
Он же такой рослый, а сейчас уже берут и шестнадцатилетних.
Соседи один за другим начали расходиться, боясь встретиться с доктором, когда он вернется домой, и Скарлетт вместе с Мелани принялась за шитье.
Мелани держалась спокойно, хотя лицо ее было печально и на шитье порой капала слеза.
По-видимому, она думала о том, что бои еще идут и, быть может, Эшли уже нет в живых, и Скарлетт, у которой сжималось сердце, была в нерешительности — передать ли Мелани слова Ретта Батлера, почерпнув горькое утешение в зрелище ее страданий, или промолчать?
В конце концов она решила не говорить.
Совсем ни к чему давать Мелани повод думать, что она слишком обеспокоена судьбой Эшли.
Все были так поглощены своими тревогами, что, слава богу, никто — ни Мелани, ни тетушка Питти — не заметил ничего странного в ев поведении.
В полном молчании Скарлетт и Мелани продолжали шить. Но вот за окнами раздался шум, и, приподняв занавеску, Скарлетт увидела доктора Мида.
Он спешился и направился к дому.
Он шел сгорбившись, так низко опустив голову, что седая борода веером распласталась по груди.
Медленно войдя в дом, он снял шляпу, положил свою сумку и молча поцеловал обеих женщин.
Потом стал тяжело подыматься по лестнице.
Через минуту из верхних комнат — длинноногий, длиннорукий, неуклюжий — выбежал Фил.
Мелани и Скарлетт взглядом предложили ему посидеть с ними, но он выскочил на крыльцо и опустился на верхнюю ступеньку, уронив голову в колени, закрыв лицо руками.
Мелли вздохнула.
— Он сходит с ума, оттого что они не пускают его на фронт.
Пятнадцатилетний мальчишка!
Ах, Скарлетт, как бы я хотела иметь такого сына, как он!
— Чтобы его убили на войне? — сказала Скарлетт, думая о Дарси.
— Лучше иметь сына и потерять, чем не иметь совсем, — сказала Мелли и сглотнула слезы.
— Ты не можешь этого понять, Скарлетт, потому что у тебя есть Уэйд, а я… О, Скарлетт, как я хочу иметь ребенка!
Ты, верно, считаешь, что не следует открыто говорить об этом, но что делать, раз это правда, и каждая женщина только о том и мечтает, и ты сама это знаешь.
Скарлетт едва не фыркнула, но, вовремя сдержалась.
— Если богу будет угодно.., взять у меня Эшли, я, наверно, сумею это перенести, хотя мне легче было бы умереть самой.
Бог даст мне силы перенести эту утрату.
Но как перенести то, что он мертв, а у меня даже нет от него ребенка, который послужил бы мне утешением в горе!