— Я устала, и меня просто тошнит от этого старого госпиталя, — сказала она, оправляя свои пышные юбки и туже завязывая под подбородком ленты шляпки.
— Каждый день прибывают новые и новые раненые.
И во всем виноват этот генерал Джонстон.
Если бы он стоял себе и стоял под Далтоном, янки бы уже…
— Но он и стоял, глупое вы дитя.
А если бы он еще продолжал стоять там, Шерман обошел бы его с флангов, поймал в мешок и уничтожил.
И мы потеряли бы железную дорогу, а Джонстон за железную дорогу-то и бьется.
— Ну и что, — сказала Скарлетт, ибо военная стратегия была выше ее понимания, — Все равно это его вина.
Он должен был что-нибудь сделать, и по-моему, его надо сместить.
Почему он не стоит на месте и не сражается, а все отступает и отступает?
— Вы рассуждаете совсем как те, кто теперь кричит:
«Голову ему с плеч долой!», потому что он не в силах совершить невозможное.
Он был нашим Христом Спасителем, когда сражался под Далтоном, а к горе Кеннесоу уже стал Иудой Предателем — и это все за каких-нибудь шесть недель.
А стоит ему отогнать янки назад миль на двадцать, и он опять станет Иисусом Христом.
Дитя мое» у Шермана вдвое больше солдат, чем у Джонстона, и он может себе позволить потерять двух своих молодцов за каждого нашего доблестного воина.
Джонстону же нельзя терять ни одного солдата.
Ему позарез нужно подкрепление. А что ему дадут?
«Любимчиков Джо Брауна»?
Много от них будет толку!
— Да неужели милицию и вправду пошлют на фронт?
И войска внутреннего охранения тоже?
Я про это не слыхала.
А откуда вы знаете?
— Ходят такие слухи.
Они распространились после того, как сегодня утром прибыл поезд из Милледжвилла.
Поговаривают, что милиция и войска внутреннего охранения будут отправлены к генералу Джонстону для подкрепления.
Да, любимчикам губернатора Брауна придется наконец понюхать пороху, и сдается мне — для многих из них это будет большой неожиданностью.
Они, конечно, никак не думали, что им придется участвовать в боях.
Губернатор, можно сказать, пообещал им, что этого не произойдет.
Да, их хорошо обставили.
Они чувствовали себя как за каменной стеной, поскольку губернатор стоял за них горой, даже против Джефа Дэвиса, и отказался послать их в Виргинию.
Заявил, что они нужны для обороны штата.
Ведь никто же не думал, что война докатится и до их двора и им в самом деле придется оборонять свой штат!
— О, как вы можете насмехаться, вы, бессердечное чудовище!
Подумайте-ка, кто там, в этих войсках, — одни старые старики и совсем зеленые подростки.
Что же, и этот мальчишка Фил Мид должен идти, и дедушка Мерриуэзер, и дядя Генри Гамильтон?
— Я имею в виду не подростков и не ветеранов Мексиканской войны.
Я говорю о храбрецах вроде Уилли Гинена, которые так любят щеголять в военной форме и размахивать саблей…
— А вы-то сами?
— Мимо цели, моя дорогая.
Я не ношу военной формы и не размахиваю саблей, и судьба Конфедерации совсем меня не тревожит.
Более того, меня в войска внутреннего охранения, да и в любые другие войска нипочем не заманишь.
После Вест-Пойнта я буду сыт военной муштрой до конца дней моих… Но я желаю удачи старине Джо.
Генерал Ли не может послать ему подкрепления, потому что янки не дают ему покоя в Виргинии.
Поэтому войска Джорджии — единственное, на что он может рассчитывать.
Конечно, он заслуживает большего — ведь это великий стратег.
Он всегда ухитряется поспеть на место раньше янки.
Но ему придется все время отступать, если он хочет сохранить железную дорогу. И помяните мое слово, когда янки вынудят его спуститься с гор сюда, в долину, ему придет конец.
— Сюда? — вскричала Скарлетт.
— Вы же прекрасно знаете, что так далеко янки никогда не заберутся!