Они были бы обольстительны, если бы постоянно не говорили, что умеют постоять за себя, мерси.
И ведь в большинстве случаев они говорят правду, спаси их господи и помилуй.
И конечно, мужчины оставляют их в покое.
— Интересно, до чего вы еще договоритесь, — холодно произнесла Скарлетт, так как сравнение с женщинами-янки были худшим из оскорблений.
— А насчет осады, я думаю, вы лжете.
Сами знаете, что янки никогда не подойдут к Атланте.
— Предлагаю вам пари, что они будут здесь не позднее как через месяц.
Ставлю коробку конфет, а с вас потребую… — Он скользнул взглядом по ее губам.
— С вас потребую поцелуй.
На миг страх перед вторжением янки снова сжал ее сердце, но тут же растаял при слове «поцелуй».
Теперь она снова почувствовала себя в своей стихии, и это было куда интересней, чем обсуждение всяких там военных операций.
Она с трудом сдержала торжествующую улыбку.
С того памятного дня, когда Ретт подарил ей зеленую шляпку, в его поведении больше не было ни малейшего намека на любовное ухаживание.
Как бы она ни старалась, ей ни разу не удалось втянуть его в сколько-нибудь игривую беседу, и вот теперь, без всяких поощрений с ее стороны, он вдруг заговорил о поцелуях.
— Я не желаю разговаривать с вами о таких интимных вещах, — холодно сказала она и сурово нахмурилась.
— И если на то пошло, я скорее поцелую хрюшку.
— О вкусах не спорят, и я действительно слышал не раз, что ирландцы и впрямь питают особое пристрастие к свиньям.., даже держат их у себя под кроватью.
Но, Скарлетт, вам же до смерти хочется целоваться.
Вот ведь в чем ваша беда.
Все ваши поклонники или относятся к вам с чрезмерным уважением — совершенно непонятно, кстати, почему, — или же слишком робеют перед вами и потому не могут вести себя так, как вам бы хотелось.
Это сделало вас невыносимо чванливой.
Нужно, чтобы вас кто-то целовал. Ну и конечно, тот, кто умеет это делать.
Разговор принимал совсем не тот оборот, какого она ждала.
С Реттом всегда получалось так.
Всегда возникало нечто вроде словесного поединка, из которого он неизменно выходил победителем.
— И себя вы, по-видимому, считаете самой подходящей для этого персоной? — ядовито спросила она, с трудом обуздывая нараставшую в ней злость.
— Да, вполне, если, конечно, мне придет охота взять на себя труд, — небрежно отвечал он.
— Говорят, я знаю в этом толк.
— О, вы… — начала она, глубоко уязвленная таким пренебрежением к ее чарам, — Да вы просто… — неожиданно она смешалась и смущенно потупилась.
Ретт улыбался, но в глубине его темных глаз вдруг жарко полыхнуло что-то.
— Вы, вероятно, удивлены, почему я, подарив вам шляпку и целомудренно чмокнув вас в щечку, никогда больше не возобновлял своей попытки…
— Я об этом даже и не…
— В таком случае вы не настоящая светская дама, Скарлетт, и я очень огорчен.
Настоящие светские дамы всегда бывают удивлены, если мужчины не стараются их поцеловать.
Они знают, что не должны этого желать и должны делать вид, что оскорблены, если кто-то позволит себе такое, и тем не менее они хотят, чтобы попытка была сделана… Ну, ничего, дорогая, не унывайте.
Когда-нибудь я поцелую вас, и вам это будет приятно.
Но не сейчас, так что запаситесь терпением.
Она понимала, что он шутит, и, как всегда, это выводило ее из себя.
В его шутках была слишком большая доля правды.
Ладно, на этом их отношения кончаются.
Если когда-нибудь, когда-нибудь он будет настолько невоспитан, что попробует позволить себе какие-то вольности, она ему покажет.
— Не будете ли вы так любезны повернуть обратно, капитан Батлер?
Я хочу возвратиться в госпиталь.
— Вы в самом деле этого хотите, мой прелестный ангел?
Значит, тазы с помоями и насекомые вам приятнее беседы со мной?
Что ж, ни в коей мере не хотел бы я помешать двум прилежным ручкам трудиться во славу Нашего Доблестного Дела.
— Ретт повернул кабриолет, и они покатили в сторону Пяти Углов.
— Что же до того, почему я не делал вам больше авансов, — как ни в чем не бывало продолжал Ретт, словно не заметив ее нежелания поддерживать разговор, — так это потому, что я жду, когда вы немного повзрослеете, не думаю, чтобы ваш поцелуй доставил мне сейчас ни с чем не сравнимое наслаждение, а я настолько эгоистичен, что ценю свои удовольствия превыше всего.
Целоваться же с маленькими девочками мне как-то никогда не казалось увлекательным.
Он подавил усмешку, заметив краем глаза, как бурно вздымается ее грудь: она явно была вне себя от бешенства.