— Да, да, приехала. Очень милое создание, держится так скромно, как и подобает девушке.
Ну, пошли же, чего ты опять стала, твоя маменька хватится нас.
Сердце Скарлетт упало, Она еще витала безрассудную надежду, что какие-нибудь обстоятельства Помешают Мелани Гамильтон покинуть родную Атланту, но похвалы отца, расточаемые всюду, что в этой: девушке было так чуждо ей самой, заставили ее пойти напролом!
— А Эшли тоже был там?
— И Эшли был, — Джералд выпустил руку дочери и, повернувшись, пытливо На нее поглядел.
— За этим ты сюда и пришла? К чему же ходить вокруг да около?
Скарлетт растерялась и с досадой почувствовала, что краснеет.
— Ну, что ж ты молчишь?
Ода по-прежнему не проронила ни звука, сожалея в душе, что отца нельзя схватить за плечи, тряхнуть, заставить замолчать.
— Он был там и очень ласково расспрашивал о тебе, так же как и его сестры, и все выражали надежду, что ты непременно побываешь у них завтра на барбекю.
И я, — не без лукавства добавил он, — заверяя их, что, конечно, ничто не может тебе помешать.
Ну, а теперь выкладывай, что у тебя с Эшли?
— Ничего, — сказала Скарлетт и потянула его за рукав.
— Пошли домой, папа.
— Так. Теперь ты заторопилась домой, — промолвил он.
— Ну, а я намерен теперь стоять здесь, пока ты мне все не объяснишь.
Последнее время с тобой похоже, творится что-то неладное.
Он что, заигрывал с тобой?
Может, делал тебе предложение?
— Нет! — отрезала Скарлетт.
— И не сделает, — сказал Джералд.
Скарлетт вспыхнула, но Джералд властным жестом не дал ей заговорить.
— Помолчите, мисс!
Сегодня Джон Уилкс сообщил мне под большим секретом, что Эшли женится на мисс Мелани.
И завтра будет объявлена их помолвка.
Рука Скарлетт, вцепившаяся в его рукав, безжизненно повисла.
Значит, это все-таки правда!
Боль, словно хищный зверь, вонзила когти в ее сердце.
Она перехватила взгляд отца — и уловила в нем и сострадание и досаду: эта проблема была совсем не по его части, и он не знал, как к ней подступиться.
Любя дочь, он вместе с тем чувствовал себя не в своей тарелке из-за того, что Скарлетт вынуждала его улаживать ее детские беды.
Эллин — та знает, как в таких случаях надлежит поступать.
Скарлетт следовало бы обратиться к матери.
— Зачем ты выставляешь себя на посмешище — позоришь и себя и всех нас? — заговорил он, как всегда в минуты волнения повышая голос.
— Вешаешься на шею парню, который тебя знать не хочет? А ведь к тебе готов посвататься любой самый видный жених в графстве.
Гнев и оскорбленная гордость заглушили на мгновение боль.
— Я не вешалась ему на шею.
Просто эта новость удивила меня.
— А ведь ты врешь. — сказал Джералд и, вглядевшись в ее убитое горем лицо, добавил в порыве доброты и жалости: — Прости меня, доченька.
Но ведь ты же еще ребенок, и поклонников у тебя хоть пруд пруди.
— Маме было пятнадцать лет, когда она выходила за вас замуж, а мне уже шестнадцать, — глухо пробормотала Скарлетт.
— Твоя мать другое дело, — сказал Джералд.
— Она никогда не была такой вертихвосткой, как ты.
Ну, ну, дочка, голову выше! На будущей неделе мы с тобой поедем в Чарльстон к твоей тетушке Евлалии, и ты как послушаешь, что они там рассказывают про форт Самтер, так тут же и думать перестанешь о своем Эшли.
«Он считает меня ребенком, — подумала Скарлетт. Горе и досада на отца сковали ей язык. — Куплю ей, дескать, новую погремушку, и она забудет, что набила себе на лбу шишку! » — И нечего смотреть на меня бешеными глазами, — Оказал Джералд, — Будь у тебя в голове побольше мозгов, давно смогла бы выйти замуж хоть за Брента, хоть за Стюарта Тарлтона.
Подумай-ка над этим, дочка.
Выходи замуж за одного из близнецов, и мы с, Джимом Тарлтоном соединим наши плантации, а Для тебя построим красивый дом как раз посередине, на границе между ними, там, где большая сосновая роща, и…
— Да перестаньте вы разговаривать со мной, как с ребенком! — не выдержала Скарлетт.
— Не хочу я ехать ни в какой Чарльстон, и не нужен мне ваш дом, и не желаю я выходить замуж ни за одного из близнецов!
Никто мне не нужен… — Она прикусила язык, но, увы, слишком поздно.
Голос Джералда звучал на этот раз странно спокойно, и слова падали медленно, словно он раздумчиво выбирал их из того запаса, к которому редко приходилось прибегать: