— Не видала, мэм. Его нет в госпитале.
Миссис Мерриуэзер и миссис Элсинг тоже нет.
Говорят, он в сарае, на путях, туда раненых привезли из Джонсборо. А я, мисс Скарлетт, побоялась идти туда, там, говорят, мертвяки… Я мертвяков боюсь…
— А другие доктора?
— Ей-богу, мисс Скарлетт, я не могла никак дать им почитать, что вы написали.
Они все там как с ума посходили.
Один доктор сказал: «Поди ты к черту!
Не вертись под ногами! Какие еще младенцы, когда тут прорва людей помирает!
Позови какую ни на есть бабку, она поможет».
Тогда я пошла и стали всех спрашивать, как вы мне велели. — что слыхать, а все как есть в одну душу: «В Джонсборо бои, бои в Джонсборо», и тогда я…
— Ты говоришь, доктор Мид на вокзале?
— Да, мэм. Он…
— Ну, слушай меня внимательно.
Я пойду за доктором Мидом, а ты сиди с мисс Мелани и делай все, что она тебе велит.
И посмей только, сказать ей, где идут бои, я тебя продам перекупщикам, богом клянусь!
И не говори ей, что другой доктор тоже не может прийти.
Поняла?
— Да, мэм.
— Вытри глаза, набери свежей воды в кувшин и ступай наверх.
Скажи мисс Мелани, что я пошла за доктором Мидом.
— Ей уже скоро родить, мисс Скарлетт?
— Не знаю.
Боюсь, что скоро, но, впрочем, не знаю.
Тебе лучше знать.
Ступай наверх.
Скарлетт схватила с подзеркальника свою широкополую соломенную шляпу, нахлобучила ее кое-как на голову.
Бросив отсутствующий взгляд в зеркало, она машинально поправила выбившуюся прядь.
Мелкая, холодная дрожь страха, зародившегося где-то под ложечкой, расползалась по всему покрытому жаркой испариной телу и отозвалась в кончиках похолодевших пальцев, когда они коснулись горячей щеки.
Скарлетт торопливо вышла из дома под слепящее солнце.
Она быстро шла по Персиковой улице, и кровь стучала у нее в висках от зноя.
Издали, то нарастая, то затихая, доносился гул голосов.
Вскоре она почувствовала, что ей трудно дышать от туго затянутого корсета, но не умерила шага.
Голоса звучали все громче.
В конце улицы, ближе к Пяти Углам, царило странное оживление, как в разворошенном муравейнике.
Негры с искаженными от страха лицами метались туда-сюда. Белые ребятишки, плача, сидели без присмотра на крылечках.
Улица была забита военными фургонами, санитарными каретами с ранеными и всякого рода повозками, доверху нагруженными мебелью, сундуками, баулами.
Какие-то верховые, выскакивая из боковых проездов, устремлялись к штабу Худа.
Перед домом Боннеллов, держа под уздцы впряженную в коляску лошадь, стоял старик Амос, и при виде Скарлетт глаза у него округлились.
— Вы что ж — еще не уехали, мисс Скарлетт?
Мы вот собрались.
Старая мисс упаковывает пожитки.
— Собрались?
Куда?
— А кто его знает, мисс.
Куда-нибудь.
Янки подходят!
Скарлетт поспешила дальше, даже не попрощавшись.
Янки подходят!
Возле часовни Уэсли она приостановилась, чтобы перевести дыхание и унять неистово колотившееся сердце.
Надо успокоиться, иначе она потеряет сознание.