Ретт увезет их отсюда куда-нибудь.
Безразлично куда.
Ей было все равно.
Она сидела, прислушиваясь к звукам, долетавшим из города, и вдруг увидела, что небо над верхушками деревьев заалело.
Это ее озадачило.
Зарево разгоралось у нее на глазах.
Из бледно-розового небо стало багровым. И вскоре огромный язык пламени взвился над деревьями.
Скарлетт вскочила на ноги. Снова противно заныло и заколотилось сердце.
Янки в городе!
Они пришли и жгут город.
Горело, по-видимому, где-то к востоку от центра.
Языки пламени взмывали все выше и выше, множились, захватывали все большее пространство неба перед ее испуганным взором.
Похоже было, что горит целый квартал.
Теплое дуновение ветра повеяло ей в лицо, принеся с собой запах дыма.
Она Сбросилась наверх к себе в спальню и распахнула окно.
Зловещее огненное зарево расползалось по всему небу, и огромные клубы черного дыма, крутясь, взвивались вверх, нависая над языками! пламени.
Запах дыма становился все ощутимее.
Беспорядочные мысли проносились в голове Скарлетт: как скоро может огонь перекинуться на Персиковую улицу?.. Дом сгорит.., сюда вернутся янки.., куда бежать.., что делать… Голова у нее кружилась, в ушах стоял такой гул, словно все демоны преисподней с воем слетелись в дом; все перепуталось в ее охваченном паникой мозгу, и она ухватилась за подоконник, боясь упасть.
«Надо собраться с мыслями, — твердила она себе снова и снова.
— Надо собраться с мыслями».
Но мысли проносились как испуганные птицы и ускользали от Нее.
Она стояла, вцепившись в подоконник, и вдруг услышала страшный взрыв, более оглушительный, чем все орудийные залпы.
Огромный столб пламени взвился к небу.
Еще взрыв и еще.
Земля заходила ходуном, стекла в окнах лопнули, и комнату засыпало осколками.
Взрыв следовал за взрывом, земля сотрясалась, и вокруг бушевал ад огня.
Фонтаны искр взмывали к небу и медленно, лениво оседали на землю, прорезая кроваво-красные облака дыма.
Ей почудилось, что из соседней спальни донесся слабый стон, но она не обратила на него внимания.
Теперь ей было уже не до Мелани.
Ничего не существовало для нее больше — только страх, жгучий страх, пробегавший по жилам.
Она снова стала ребенком — обезумевшим от страха ребенком, которому надо уткнуться головой в колени матери и ничего не видеть, не слышать.
О, если бы очутиться дома!
С мамой!
Среди душераздирающего грохота взрывов она внезапно уловила другие звуки — топот гонимых страхом ног, взбегающих по лестнице, и прерывистые всхлипы, похожие на лай отставшей гончей.
Присси влетела в спальню, бросилась к Скарлетт и так вцепилась ей в руку, что чуть не расцарапала кожу в кровь.
— Янки? — вскричала Скарлетт.
— Нет, мэм, наши жентмуны! — задыхаясь, выкрикнула Присси, еще глубже запуская ногти в руку Скарлетт.
— Они подожгли завод, и военные склады, и те, что с продуктами, господи, мисс Скарлетт, они подожгли семьдесят вагонов с ядрами и порохом, — и, как бог свят, мы все сгорим тоже!
Она снова начала прерывисто всхлипывать, и ногти ее так впились в тело Скарлетт, что та вскрикнула от боли и со злостью отпихнула девчонку от себя.
Значит, янки еще не вошли в город!
Значит, еще можно спастись!
Она старалась подавить свой страх.
«Если я сейчас же не возьму себя в руки, то начну визжать, как ошпаренная кошка», — сказала она себе. Зрелище животного страха, владевшего Присси, помогло ей обрести почву под ногами.
Она схватила Присси за плечи и тряхнула.
— Перестань выть и говори толком!
Янки же еще не пришли, идиотка!
Видела ты капитана Батлера?
Что он сказал?
Придет он?
Присси перестала всхлипывать, но зубы у нее выбивали дробь.