— Сможете вы обнять меня за шею?
Мелани подняла было руки, но они бессильно упали.
Ретт наклонился, просунул одну руку под плечи Мелани, другую — под колени и осторожно поднял ее.
Мелани не вскрикнула, но Скарлетт видела, как она закусила губу и еще больше помертвела.
Скарлетт высоко подняла лампу, освещая Ретту дорогу, и тут рука Мелани сделала слабое движение в направлении стены.
— В чем дело? — мягко спросил Ретт.
— Пожалуйста, — прошептала Мелани, пытаясь указать на что-то, — Чарльз.
Ретт внимательно поглядел на нее, думая, что она бредит, но Скарлетт поняла и внутренне вскипела.
Мелани хотела взять с собой дагерротипный портрет Чарльза, висевший на стене под его саблей и пистолетом.
— Пожалуйста! — снова зашептала Мелани. — И саблю.
— Хорошо, хорошо, — сказала Скарлетт и, посветив Ретту, пока он осторожно спускался с лестницы, вернулась в спальню и сняла со стены саблю и портупею с пистолетом в кобуре.
Нести все это вместе с младенцем и лампой было не очень-то с руки.
Как похоже на Мелани: сама еле дышит, янки, того и гляди, ворвутся в город, а у нее первая забота — о вещах Чарльза!
Снимая дагерротип со стены, Скарлетт скользнула взглядом по лицу Чарльза.
Его большие карие глаза смотрели на нее с портрета, и она приостановилась на миг, с любопытством вглядываясь в его черты.
Этот человек был ее мужем и несколько ночей делил с ней ложе, и она родила ему ребенка с таким же кротким взглядом больших карих глаз.
И все же она почти не помнила его лица.
Младенец у нее на, руках выпростал крошечные кулачки и тихонько захныкал, и она наклонилась к нему.
Впервые до ее сознания дошло, что этот ребенок — сын Эшли, и внезапно со всей страстью; на какую еще было способно ее истерзанное существо, она возжелала, чтобы это был ее ребенок — ее ребенок и Эшли.
Присси вприпрыжку взбежала по лестнице.
Скарлетт передала ей младенца, и они стали торопливо спускаться одна за другой, а лампа отбрасывала на стену их странно колеблющиеся тени.
В холле Скарлетт увидела чепец, поспешно нахлобучила его себе на голову и завязала ленты под подбородком.
Этот траурный чепец Мелани был не совсем впору Скарлетт, но припомнить, где ее собственная шляпа, Скарлетт не могла.
Она вышла из дома, взяла лампу и спустилась с веранды, стараясь, чтобы сабля не била ее по ноге.
Мелани, вытянувшись, лежала на дне повозки и рядом с ней — Уэйд и закутанный в простыню младенец.
Присси забралась в повозку и взяла младенца на руки.
Повозка была тесная, с низкими бортиками.
Колеса как-то странно кривились внутрь, и казалось, они вот вот соскочат с осей.
Скарлетт поглядела на лошадь, и сердце ее упало.
Это было жалкое, изнуренное создание. Лошадь стояла, низко свесив голову.
Спина у нее была стерта упряжью в кровь, и, услышав ее дыхание, Скарлетт подумала, что ни одна здоровая лошадь так дышать не может.
— Не слишком шикарный выезд, да? — с усмешкой заметил Ретт.
— Как бы она не пала в оглоблях.
Но ничего лучшего я раздобыть не мог.
Когда-нибудь я расскажу вам, слегка, конечно, все приукрасив, где и как я ее украл и как в меня едва не всадили пулю.
Только неизменная преданность вам могла подвигнуть меня в моем почтенном возрасте сделаться конокрадом, да к тому же польститься на эту клячу.
Позвольте помочь вам подняться в экипаж.
Он взял у нее лампу и поставил на землю.
Козлы представляли собой просто узкую доску, положенную поперек повозки.
Ретт поднял Скарлетт на руки и посадил на эту доску.
Как чудесно быть мужчиной, да еще таким сильным, как Ретт, подумала Скарлетт, оправляя юбки.
Когда Ретт был рядом, она ничего не боялась: ни пожаров, ни взрывов, ни янки.
Он взобрался на козлы рядом с ней и взял вожжи.
— Ох, постойте! — воскликнула она.
— Я забыла запереть парадную дверь.
Ретт расхохотался и хлестнул лошадь вожжой.
— Чему вы смеетесь?
— Смеюсь над вами — вы хотите преградить путь янки с помощью замка? — сказал он, и лошадь медленно, неохотно тронулась с места.
Оставленная лампа продолжала гореть, отбрасывая на землю желтое пятно света, которое все уменьшалось и уменьшалось по мере того, как их повозка удалялась от дома.
Ретт гнал по Персиковой улице на запад свою заморенную клячу: повозку немилосердно трясло на колдобинах, и у Мелани порой вырывались сдавленные стоны.