— Вот мы и выбрались из города, — сухо сказал Ретт, натягивая вожжи. — Это основная дорога на Рафэнд-Реди.
— Так поехали же скорей!
Не останавливайтесь!
— Пусть это животное немного передохнет, — сказал Ретт и, повернувшись к Скарлетт, спросил с расстановкой выговаривая слова: — Вы твердо решились на этот безумный шаг, Скарлетт?
— На какой?
— Вы no-прежнему хотите пробираться домой?
Это же самоубийство.
Между вами и Тарой находится армия янки и кавалерия Стива Ли.
О, великий боже!
Уж не хочет ли он теперь, после всех чудовищных испытаний, через которые она прошла, отступиться от нее и не везти домой?
— Да, да, конечно, хочу!
Ретт, умоляю, поехали скорее!
Лошадь не так уж устала.
— Обождите.
Ехать по этой дороге до самого Джонсборо нельзя.
Она идет вдоль железнодорожного пути.
А за железную дорогу к югу от Раф-энд-Реди весь день сегодня шли бои.
Вы знаете какие-нибудь другие дороги, небольшие проселки, тропы, которыми можно миновать Раф-энд-Реди и Джонсборо?
— Знаю! — обрадованно воскликнула Скарлетт.
— Не доезжая до Раф-энд-Реди есть проселок, он ответвляется от главной дороги на Джонсборо и тянется дальше на много миль.
Мы часто катались там верхом.
Эта дорога выводит прямо к усадьбе Макинтошей, а оттуда всего миля до Тары.
— Ну что ж.
Может быть, вам удастся объехать Раф-энд-Реди стороной.
Генерал Стив Ли целый день прикрывал там отступление.
Возможно, янки еще и не прорвались туда.
Может быть, вам повезет и вы проскользнете, если солдаты Ли не отберут у вас лошадь.
— Мне… Я проскользну?
— Да, вы.
— Голос его звучал резко.
— Но, Ретт.., а вы… Разве вы не отвезете нас?
— Нет.
Здесь я вас покидаю.
Не веря своим ушам, она в растерянности поглядела вокруг — на сумрачное, лиловато-синее небо позади, на темные стволы деревьев, обступавшие их, словно тюремная стена, со всех сторон, на испуганные фигуры в повозке и — на него.
Может быть, она не в своем уме?
Или ослышалась?
А он теперь уже откровенно усмехался.
Она видела, как белеют в полумраке его зубы, а в глазах блеснула привычная насмешка.
— Вы нас покидаете?
Куда же.., куда вы уходите?
— Я ухожу вместе с армией, моя дорогая.
Она перевела дух — с досадой, но и с облегчением.
Нашел время шутить!
Ретт — в армии!
Не он ли вечно насмехался над дураками, которые позволили увлечь себя барабанным боем и трескучей болтовней ораторов и сложили голову на поле боя, чтобы те, кто поумнее, могли набивать себе карманы!
— Так бы, кажется, и задушила вас — зачем вы меня пугаете!
Ну, поехали!
— Я вовсе не шучу, моя дорогая.
И я очень огорчен, Скарлетт, что вы так дурно восприняли мой героический порыв.
Где же ваш патриотизм и ваша преданность нашему Доблестному Делу?