И Кэтлин Калверт рассказывала, что, когда янки уходили, она видела у некоторых из них за седлом этих черномазых идиоток.
Ну что ж, вместо платьев и сережек солдаты наградят их цветными младенцами, и я не думаю, чтобы кровь янки особенно улучшила их породу.
— Ой, бабушка Фонтейн!
— Не делай, пожалуйста, постного лица, Джейн.
Мне кажется, мы все здесь были замужем, или я ошибаюсь?
И видит бог, нам не привыкать стать любоваться на крошечных мулатиков.
— А почему янки не сожгли усадьбу Калвертов?
— Их дом уцелел благодаря северному акценту второй миссис Калверт и ее управляющего Хилтона, — сказала старая дама, никогда не называвшая бывшую гувернантку Калвертов иначе, как «вторая миссис Калверт», хотя первая жена мистера Калверта скончалась двадцать лет тому назад.
— «Мы стойкие сторонники Федерации», — иронически прогнусавила бабушка, подражая выговору северян, — Кэтлин говорит, они оба клялись и божились, что весь калвертовский выводок — чистокровные янки.
Это в то время, как мистер Калверт сложил голову где-то в джунглях!
А Рейфорд под Геттисбергом, а Кэйд сражается в Виргинии!
Кэтлин говорит, лучше бы они сожгли дом, чем сносить такое унижение.
Кэйд, говорит она, сойдет с ума, если узнает об этом, когда вернется домой.
Вот что значит — взять в жены янки. У них же ни гордости, ни чувства приличия — на первом месте забота о собственной шкуре… А как это они пощадили вашу усадьбу, Скарлетт?
Скарлетт секунду помедлила с ответом.
Она знала, что следующим вопросом будет:
«А как все ваши?
Как здоровье дорогой Эллин?» — и понимала: у нее не хватит духу сказать им, что Эллин нет в живых.
Ведь если она произнесет эти слова, если допустить, чтобы они разбередили ей душу в присутствии этих участливых, сердобольных женщин, ей уже не сдержать слез: они будут литься и литься, пока ей не станет плохо.
Но этого нельзя допустить.
Ни разу после возвращения домой не позволила она себе выплакаться как следует, а если хоть раз дать волю слезам, от ее так старательно взращенного в себе мужества не останется и следа.
Но, глядя в смятении на дружеские лица Фонтейнов, Скарлетт понимала, что эти люди не простят ей, если она утаит от них смерть Эллин.
Особенно — бабушка, редко кого дарившая своей благосклонностью и пренебрежительным взмахом сухонькой ручки умевшая показать, что знает цену почти каждому из жителей графства, и вместе с тем искренне привязанная к Эллин.
— Ну, что же ты молчишь? — произнесла бабушка, уставя на нее пронзительный взгляд.
— Ты что — не знаешь, как это получилось?
— Видите ли, дело в том, что я вернулась домой лишь на другой день после сражения, — торопливо начала объяснять Скарлетт.
— Янки тогда уже ушли.
А папа.., папа сказал, что он убедил янки не жечь дом, потому что Сьюлин и Кэррин лежали в тифу, и их нельзя было трогать.
— Впервые в жизни слышу, чтобы янки поступали как порядочные люди, — сказала бабушка, явно недовольная тем, что ей сообщают что-то хорошее о захватчиках.
— Ну, а сейчас девочки как?
— Уже лучше, много лучше, они почти поправились, только очень слабы, — сказала Скарлетт.
И, чувствуя, что страшивший ее вопрос вот-вот сорвется у бабушки с языка, она еще торопливей перевела разговор на другое: — Я.., я хотела спросить, но можете ли вы одолжить нам немного продуктов?
Янки сожрали все подчистую, как саранча.
Но если у вас самих туго, то вы, пожалуйста, скажите мне прямо, без всяких стеснений и…
— Пришли Порка с повозкой, и вы получите половину всего, что у нас есть: риса, муки, свинины, немножко цыплят, — сказала старая дама и как-то странно поглядела на Скарлетт.
— Нет, зачем же, это слишком много!
Право же, я…
— Молчи!
Не желаю ничего слушать.
Для чего же тогда соседи?
— Вы так добры, что я просто не знаю… Но мне пора.
Дома начнут беспокоиться.
Бабушка внезапно поднялась и взяла Скарлетт под руку.
— Вы обе оставайтесь здесь, — распорядилась она и подтолкнула Скарлетт к заднему крыльцу.
— Мне нужно перемолвиться словечком с этой малюткой.
Помоги-ка мне спуститься с лестницы, Скарлетт.
Молодая Хозяйка и Салли попрощались со Скарлетт, пообещав в самое ближайшее время приехать ее проведать.
Они сгорали от любопытства, но вместе с тем знали: если бабушка сама не найдет нужным поведать им, какой разговор состоялся у нее со Скарлетт, они никогда этого не узнают.
«Старухи трудный народ», — прошептала Молодая Хозяйка на ухо Салли, когда они обе принялись за прерванное шитье.
Скарлетт стояла, держа лошадь под уздцы, тупая боль сдавила ее сердце.