Мистер Джералд купил мою Присси, чтобы я не тосковала по ней, и я этого не забыла.
Я ведь наполовину индианка, а наш народ не забывает тех, кто делает нам добро.
Но я недовольна моей Присси.
От нее мало толку.
Похоже, она чистая негритянка, в отца пошла.
Отец-то ведь у нее был большой шалопай.
Хотя Скарлетт, в сущности, не получила помощи ни от кого, кроме Дилси, и ей самой пришлось взяться за сбор хлопка, она, невзирая на усталость, воспряла духом, видя, как хлопок медленно, но неуклонно перекочевывает с плантации в хижины.
В хлопке было что-то придававшее ей уверенность — какая-то надежность.
Тара разбогатела на хлопке, как и весь Юг, а Скарлетт была в достаточной мере южанкой, чтобы верить: и Тара, да и весь Юг снова подымут голову над красными просторами земли.
Конечно, хлопка она собрала не так уж много, но все же это кое-что.
Она выручит за него немного конфедератских денег, и это даст ей возможность приберечь зеленые купюры и золото из бумажника янки до тех пор, когда без них нельзя будет обойтись.
Весной она постарается вызволить Большого Сэма и других рабов с плантации, которых мобилизовало правительство Конфедерации, а если их не отпустят, тогда на деньги янки она купит рабов у кого-нибудь в округе.
И весной будет сеять и сеять… Распрямив натруженную спину, она окинула взглядом побуревшие к осени поля и увидела перед собой уходящие вдаль акр за акром зеленые всходы будущего урожая.
Весной!
Быть может, к весне война кончится и снова настанут хорошие времена.
И победит ли Конфедерация или потерпит поражение, все равно жизнь станет легче.
Будь что будет, лишь бы не жить в вечном страхе, что тебя оберет до нитки та или другая армия.
Когда война кончится, плантация их прокормит.
О, лишь бы только кончилась война!
Тогда можно будет бросать в землю семена, не боясь, что не доведется снять урожай!
Надежда забрезжила впереди.
Война не может длиться вечно.
У Скарлетт было немножко хлопка, у нее была лошадь и небольшая, но драгоценная кучка денег.
Да, худшие времена остались позади!
Глава 27
Как-то в полдень они сидели за обеденным столом, поглощая новоизобретенный Мамушкой пудинг из кукурузной муки и сушеной черники, подслащенный сорго.
Была середина ноября, в воздухе уже чувствовалась прохлада — первая предвестница зимы, — и Порк, стоявший за стулом Скарлетт, вопросил, довольно потирая руки:
— А не приспело ли время заколоть свинью, мисс Скарлетт?
— Что, у тебя уже слюнки потекли? Небось спишь и видишь требуху? — с усмешкой спросила Скарлетт.
— Да я и сама не прочь отведать свежей свининки, и если погода продержится еще несколько дней, пожалуй, мы…
Мелани перебила ее, замерев с ложкой у рта:
— Слышишь, дорогая?
Кто-то едет!
— Кричит кто-то, — встревоженно сказал Порк.
В хрустком осеннем воздухе уже отчетливо был слышен стук копыт — частый, как толчки испуганного сердца, — и высокий женский голос, срывающийся на отчаянный вопль:
— Скарлетт!
Скарлетт!
Скрестились испуганные взгляды, и в следующее мгновение все вскочили, отодвигая стулья.
Несмотря на испуг, исказивший голос, его узнал каждый: кричала, звала на помощь Салли Фонтейн, всего час назад заглянувшая к ним по дороге в Джонсборо перемолвиться словечком.
Все бросились, толкая друг друга, к входной двери и увидели, что Салли — растрепанная, шляпа болтается за спиной — вихрем мчится на взмыленной лошади по подъездной аллее к дому.
Не осаживая коня, Салли бешеным галопом подскакала прямо к крыльцу и, махнув рукой назад, туда, откуда примчалась, крикнула:
— Янки идут!
Я их видела!
На дороге!
Янки!
Одним рывком она подняла лошадь на дыбы у самых ступеней крыльца, пустила ее в три прыжка по газону и, словно на охоте, перемахнула через четырехфутовую живую изгородь.
До них донесся глухой стук копыт — сначала с заднего двора, потом с неширокой дороги между хижинами негров, — и они поняли, что Салли поскакала прямиком через поля к свое усадьбе.
С минуту все стояли оцепенев, а затем Сьюлин и Кэррин начали всхлипывать и цепляться друг за друга, а Уэйд, широко разинув рот и весь дрожа, стоял как пригвожденный к месту, но не издал ни звука.
То, чего он все время со страхом ждал еще с той ночи, когда они бежали из Атланты, случилось.
Янки пришли, чтобы схватить его.