— О, мистер Кеннеди, пожалуйста, не будем…
— Простите, мисс Скарлетт. — Он нервно потоптался на месте.
— По правде говоря, я хотел обсудить кое-что с вашим папенькой, а теперь вижу, что это никак не получится.
— Может быть, я могу помочь вам, мистер Кеннеди?
Вы видите — глава семьи теперь я.
— Так понимаете ли, я… — начал Фрэнк и снова растерянно вцепился в свои бакенбарды.
— Дело-то, правду сказать, в том… Словом, мисс Скарлетт, я хотел попросить у вашего папеньки руки мисс Сьюлин.
— Вы хотите сказать, — обрадованно воскликнула изумленная Скарлетт, — что еще не говорили с па о Сьюлин?
Хотя ухаживаете за ней уже не первый год!
Он покраснел, смущенно улыбнулся и стал совсем похож на робкого, застенчивого подростка.
— Видите ли.., я… Я не знал, согласится ли она выйти за меня.
Я много старше ее, а в вашем доме вечно толпилось столько красивых молодых людей…
«Ну да! — подумала Скарлетт. — Только толпились-то они вокруг меня, а не вокруг нее!» — Да я и сейчас не знаю, согласится ли она.
Я никогда ее не спрашивал, но она, конечно, догадывается о моем чувстве к ней.
Я… я думал попросить разрешения на наш брак у мистера О’Хара и признаться ему во всем как на духу.
У меня нет ни цента, мисс Скарлетт.
Когда-то у меня — да простится мне такая нескромность, — но когда-то у меня была куча денег. Теперь же мой конь и то, что на мне, — вот и все мое достояние.
Я, понимаете ли, как только завербовался, продал всю свою землю и все деньги вложил в облигации, а вы сами знаете, много ли они теперь стоят.
Да к тому же у меня их все равно уже нет, так как янки сожгли дом моей сестры и они сгорели вместе с ним.
Я понимаю, что это ужасная наглость с моей стороны просить руки мисс Сьюлин теперь, когда у меня нет ни гроша за душой, но… В общем, я рассудил так.
Я как-то свыкся с мыслью, что никто не знает, что с нами будет, когда война придет к концу.
Мне лично это представляется вроде как концом света.
Все стало так неверно и ненадежно, вот я и подумал: это было бы огромным утешением для меня, а быть может, и для мисс Сьюлин, если бы мы обручились.
Это дало бы нам какую-то уверенность.
Я, мисс Скарлетт, не буду настаивать на браке, пока не смогу обеспечить мисс Сьюлин, а когда это будет, я и сам не знаю.
Но если подлинная любовь и преданность имеют какую-то цену в ваших глазах, вы можете с уверенностью считать, что в этом смысле мисс Сьюлин богаче многих.
Он сказал это так просто и вместе с тем с таким достоинством, что Скарлетт была тронута, хотя его вид и забавлял ее.
Как можно влюбиться в Сьюлин — было выше ее понимания.
Сестра казалась ей воплощением чудовищного эгоизма, слюнтяйства и мелкого пакостничества.
— Ну что ж, мистер Кеннеди, — сказала она ласково. — По-моему, все будет хорошо.
Мне кажется, я могу ответить вам за отца.
Он всегда был о вас самого высокого мнения и надеялся, что Сьюлин станет вашей женой.
— И он не изменил своего мнения и теперь? — воскликнул Франк, просияв.
— Разумеется, нет, — отвечала Скарлетт, с трудом подавляя усмешку: ей вдруг вспомнилось, как Джералд не раз бесцеремонно кричал Сьюлин через стол:
«Ну что, мисс?
Ваш пылкий поклонник все еще вынашивает свое предложение руки и сердца?
Может, мне пора спросить, каковы его намерения?» — Сегодня же вечером я с ней поговорю! — сказал Фрэнк, губы у него задрожали, он схватил руку Скарлетт и с силой ее потряс.
— Вы так добры, мисс Скарлетт.
— Я пришлю ее к вам, — с улыбкой сказала Скарлетт, направляясь в гостиную.
Там Мелани уже села за фортепьяно.
Это был чудовищно расстроенный инструмент, но некоторые аккорды все же звучали приятно, и когда Мелани запела, остальные подхватили гимн:
«Внемлите архангелов пенью…» Скарлетт приостановилась на пороге.
Слушая сладостные звуки этого старинного святочного гимна, невозможно было поверить, что ураган войны дважды едва не смел их с лица земли, что кругом лежит разоренный край, что голодная смерть стоит у них за плечами.
Скарлетт резко обернулась к Франку:
— Почему вы сказали, что конец войны представляется вам концом света?
— Вам я скажу правду, — медленно проговорил Фрэнк, — но мне бы не хотелось, чтобы мои слова встревожили остальных дам.
Война долго не продлится.
Свежих пополнений нет, а дезертирство из армии все возрастает, хоть мы и не хотим в этом признаваться.
Понимаете, солдаты не в силах сражаться вдали от дома, зная, что их близкие погибают от голода. И они бегут домой, чтобы раздобыть для них пропитание.
Винить их я не могу, но это ослабляет наши ряды.