А если она ощущает эту пустоту, то что же должны чувствовать сами Тарлтоны, мужественно разыгрывающие веселую комедию перед своими соседями?
Кэррин говорила мало, но когда все встали из-за стола, она подошла к миссис Тарлтон и что-то прошептала ей на ухо.
Миссис Тарлтон изменилась в лице, вымученная улыбка сползла с ее губ, она протянула руку и обхватила тоненькую талию Кэррин.
Они вместе вышли из комнаты, и Скарлетт, почувствовав, что она больше ни секунды не может оставаться в этих стенах, последовала за ними.
Они пошли по дорожке через сад, и Скарлетт увидела, что их путь ведет к семейному кладбищу.
Повернуть обратно к дому теперь было уже невозможно.
Это выглядело бы слишком грубо.
Но зачем же Кэррин понадобилось тащить мать к могилам ее сыновей, в то время как Беатриса Тарлтон так, старалась держаться мужественно?
За кирпичной оградой, под темными кедрами, белели два новых мраморных надгробия — настолько новых, что дождь еще ни разу не успел забрызгать их красной глиной.
— Мы получили их на прошлой неделе, — с гордостью объяснила миссис Тарлтон.
— Мистер Тарлтон поехал в Мейкон и привез их в фургоне.
Надгробные плиты!
Сколько же они могли стоить?
Сочувствие, которое поначалу испытывала Скарлетт к Тарлтонам, внезапно испарилось.
Люди, которые могут тратить драгоценные деньги на могильные плиты, в то время как еда так дорога, что к ней не подступиться, не заслуживают симпатии.
И к тому же на плитах были высечены надписи — по несколько строк на каждой.
А чем больше слов, тем больше денег.
Вся семейка, как видно, рехнулась!
А во что еще обошлось им привезти сюда тела трех братьев!
Тело Бойда так и не нашли.
Между могилами Брента и Стюарта возвышалось надгробие с надписью:
«Они были добрыми и любящими при жизни и в смерти остались неразлучны».
На другом надгробии были высечены имена Бойда и Тома и какая-то латинская надпись, начинавшаяся словами:
«Dulce et…» Но Скарлетт это ничего не говорило, так как во время пребывания в Фейетвиллском пансионе ей удалось обойти латынь стороной.
Отвалить столько денег за могильные плиты!
Нет, они просто идиоты!
Скарлетт была так возмущена, словно Тарлтоны пустили на ветер ее деньги, а не свои.
А в глазах Кэррин появился какой-то необычный блеск.
— Какие прекрасные слова, — прошептала она, указывая на первое надгробие.
«Понятно, это в ее вкусе.
Всякая сентиментальность трогает ее до слез».
— Да, — сказала миссис Тарлтон. Голос ее потеплел. — Нам казалось, что это очень хорошая надпись, — они ведь погибли почти одновременно.
Сначала Стюарт, а потом Брент — он подхватил знамя, выпавшее из рук брата.
На обратном пути Скарлетт была молчалива. Она думала о том, что видела в домах, которые посетила, и невольно возвращалась мыслями к тем временам, когда край этот процветал и в каждом доме было полно гостей, полно черных слуг и полно денег, а на усердно обработанных полях величаво взрастал хлопок.
«Еще через год все эти поля покроются молодой сосновой порослью, — подумала она, глядя на обступивший поля со всех сторон лес, и по телу у нее пробежала дрожь.
— Без негров мы едва-едва сумеем свести концы с концами.
Никто не сможет обработать большую плантацию без негров, и много земли останется невозделанной, и скоро на месте полей снова подымутся леса.
Никто не сможет посеять много хлопка, и как же мы будем тогда жить?
Какая участь ждет всех плантаторов?
Городские жители как-нибудь устроят свою жизнь.
Они всегда находили пути.
А плантаторы будут отброшены на сто лет назад, к временам первых пионеров, бревенчатых хижин, крошечных клочков обработанной земли и жизни на грани вымирания».
«Нет, — подумала она мрачно.
— Не бывать такому с Тарой.
Скорее я сама впрягусь в плуг.
Вся округа, весь штат может, если им это нравится, зарастать лесами, но в Таре я этого не допущу.
Я не стану разбазаривать последние деньги на могильные плиты и тратить время на вздохи по проигранной войне.
Мы как-нибудь выкрутимся.
Я знаю, что мы бы все выкрутились, если бы мужчин не перебили на войне.
Потеря негров — это еще не самое худшее из зол.