Когда солдаты стали появляться на плантации почти ежедневно, запротестовала сама Мамушка: она не желала пускать солдат в спальни.
Ее преследовал страх, что какая-нибудь шустрая вошь ускользнет от ее зоркого глаза.
Во избежание пререканий Скарлетт превратила в спальню гостиную, устланную мягким ковром.
Мамушка снова подняла крик, протестуя против кощунственного обращения с ковром покойной мисс Эллин, но на сей раз Скарлетт была тверда.
Где-то же солдатам надо спать!
И через несколько месяцев после заключения мира на мягком ворсе ковра стали появляться потертости, а вскоре грубая основа и уток проглянули в тех местах, где прогулялись неосторожный солдатский каблук или шпора.
И у каждого солдата все жадно выспрашивали про Эшли.
А Сьюлин с достоинством осведомлялась о мистере Кеннеди.
Но никто из солдат ничего о них не слышал, да и не имел особой охоты распространяться о пропавших без вести.
Им повезло, они уцелели, и им не хотелось думать о тех, кто покоится в безымянных могилах и никогда не вернется домой.
Вся семья старалась укрепить мужество Мелани после каждого пережитого ею разочарования.
Нет, конечно, Эшли не умер в тюрьме.
Тюремный капеллан обязательно написал бы им, если бы это случилось.
Эшли, без сомнения, сейчас возвращается домой, но путь-то ведь далекий.
Да боже ты мой, даже на поезде это несколько суток езды, а если он идет пешком, как эти солдатики?..
«Почему он не пишет?» —
«Но, дорогая, вы же знаете, как работает почта — через пень колоду, как говорится, хотя железнодорожное сообщение и восстановилось». —
«А что, если.., что, если он умер на пути домой?» —
«Но послушайте, Мелли, какая-нибудь женщина, пусть даже янки, непременно известила бы нас об этом…» —
«Какая-нибудь янки?
Хм…» —
«Ах, Мелли, порядочные женщины есть и там.
Да, да, есть!
Господь бог не мог населить целую страну такими людьми, среди которых не было бы ни единой порядочной женщины!
Скарлетт, ты помнишь, как мы встретили однажды в Саратоге очень славную женщину-янки? Расскажи про нее Мелани».
— Славную? Как бы не так! — сказала Скарлетт.
— Эта янки спросила меня, сколько гончих собак мы держим, чтобы травить ими наших негров.
Я согласна с Мелли.
Я еще не встречала ни одного славного янки — ни женщины, ни мужчины.
Но ты не плачь, Мелли.
Эшли вернется.
Путь-то далекий, а ведь может.., может, у него нет сапог.
И тут, вообразив себе босоногого Эшли, Скарлетт чуть не расплакалась сама.
Другие солдаты могли приковылять домой, обернув ноги тряпьем — обрывками ковра или мешковиной, но только не Эшли.
Он должен был возвратиться домой, гарцуя на коне, в красивом мундире и сверкающих сапогах, с пером на шляпе.
Думать, что Эшли может быть низведен до такого же унизительного состояния, как эти солдаты, было невыносимо для Скарлетт.
Как-то в июле, в послеполуденный час все обитатели Тары в полном составе собрались на заднем крыльце дома, с интересом наблюдая, как Порк разрезает первую поспевшую в огороде дыню, и! тут до слуха их долетел стук копыт по гравию подъездной аллеи.
Присси лениво поплелась к переднему крыльцу, в то время как остальные принялись горячо обсуждать, спрятать ли дыню или подать ее на ужин, если окажется, что подъехал какой-нибудь солдат.
Мелли и Кэррин говорили шепотом, что надо угостить солдата, а Скарлетт, нашедшая поддержку в лице Сьюлин и Мамушки, шипела на ухо Порку, чтобы он поживее спрятал дыню.
— Не глупите, девочки!
Нам самим-то едва достанется по кусочку, а если там два-три голодных солдата, то не видать нам этой дыни как своих ушей, — говорила Скарлетт.
Порк стоял с дыней в руках, не зная, к какому же они в конце концов придут решению, и тут все услышали возгласы Присси:
— Батюшки светы!
Мисс Скарлетт!
Мисс Мелли!
Идите сюда скорей!
— Кто там? — воскликнула Скарлетт и, вскочив со ступенек, бросилась через холл. Мелани бежала за ней по пятам, остальные спешили следом.
«Эшли! — пронеслось у Скарлетт в голове.
— Или, быть может…» — Это дядюшка Питер!
Дядюшка Питер от мисс Питти!..