Она схватила вазу и что было сил запустила ею в камин.
Пролетев над диваном, ваза ударилась о мраморную каминную полку и разбилась на мелкие осколки.
— Ну, это уж слишком, — прозвучало из-за спинки; дивана.
От неожиданности и испуга Скарлетт на миг лишилась дара речи я ухватилась за кресло, чувствуя, что у нее подкашиваются ноги, а с дивана поднялся Ретт Батлер и отвесил ей преувеличенно почтительный поклон.
— Уж? достаточно неприятно, когда твой послеобеденный сон нарушают таким обменом любезностей, какой я вынужден был услышать, но зачем же еще подвергать мою жизнь опасности?
Это было не привидение.
Это в самом деле был он.
Но боже милостивый, он же все слышал!
Призвав на помощь все свое самообладание, Скарлетт постаралась произнести с видом оскорбленного достоинства:
— Сэр, вы должны были оповестить о своем присутствии!
— В самом деле?
— Белые зубы сверкнули, темные глаза открыто смеялись над ней.
— Но ведь это вы вторглись в мою обитель.
Будучи принужден дожидаться мистера Кеннеди и чувствуя, что я, по-видимому, персона нон грата среди собравшихся здесь, я благоразумно освободил их, от своей нежелательной особы и удалялся сюда, полагая, что тут меня не потревожат.
Но, увы! — Он пожал плечами и негромко рассмеялся.
А в ней снова начинало закипать бешенство при мысли о том, что этот грубый, наглый человек мог слышать все — все ее слова, которые она теперь ценой жизни хотела бы вернуть назад.
— Подслушивать! — возмущенно начала она.
— Подслушивая, можно порой узнать немало интересного и поучительного, — ухмыляясь, перебил он ее.
Имея большой опыт по части подслушивания, я…
— Сэр, вы не джентльмен, — отрезала она.
— Очень, тонкое наблюдение, — весело, заметил он.
— Так же, как и; вы, мисс, — не леди, — По-видимому, он находил ее крайне забавной, так как снова негромко рассмеялся.
— Разве, леди может так поступать и говорить то, что мне довелось здесь услышать?
Впрочем, настоящие леди редко, на мой взгляд, бывают привлекательными.
Я легко угадываю их мысли, но у них не хватает смелости или недостатка воспитанности сказать то, что они думают.
И это временами становится скучным.
Но вы, дорогая мисс О’Хара, вы — женщина редкого темперамента, восхитительного темперамента, в я снимаю веред вами шляпу.
Я отказываюсь понимать, чем элегантный мистер Уилкс мог обворожить девушку столь пылкого нрава, как вы.
Он должен был бы коленопреклоненно благодарить небо за то, что девушка, обладающая такой — как это; он изволил выразиться? — «неуемной жаждой жизни», потянулась к нему, а этот малодушный бедняга…
— Да вы не достойны смахнуть пыль с его сапог! — в ярости выкрикнула она.
— А вы будете ненавидеть его до самой смерти!
— Он снова опустился на диван, и до нее долетел его смех.
Она убила бы его, если бы могла.
Но ей оставалось только уйти, что она, и сделала, изо всех сил стараясь сохранить достоинство и с шумом захлопнув за собой тяжелую дверь.
Скарлетт так быстро взлетела вверх по лестнице, что на площадке едва не потеряла сознание.
Она стала, ухватившись за перила, чувствуя, что сердце готово выпрыгнуть у нее из груди: боль, гнев, обида раздирали ее душу.
Она старалась вздохнуть поглубже, но Мамушка, слишком добросовестно затянула на ней корсет.
Что будет, если она сейчас лишится чувств и ее наедут здесь, на лестнице?
Что все подумают?
О, все, что угодно — все они: и Эшли, и этот мерзкий Батлер, и все эти гадкие, завистливые девчонки!
Впервые в жизни она пожалела, что не носит с собой нюхательных солей, как другие дамы, но у нее даже флакончика такого не было.
Она всегда гордилась тем, что никогда не падает в обморок.
Нет, она не допустит себя до этого и сейчас!
Мало-помалу ощущение дурноты стало проходить.
Еще немножко, и она совсем придет в себя, незаметно проскользнет в маленькую гардеробную рядом со спальней Индии, распустит корсет, а потом тихонько прикорнет на кровати подле кого-нибудь.
Она старалась унять сердцебиение и придать своему лицу спокойное выражение, понимая, что, вероятно, у нее сейчас совсем безумный вид.
Если кто-нибудь из девушек не спит, они сразу смекнут: с ней что-то неладно.
А этого нельзя допустить, никто ничего не должен заподозрить.
В большое окно на площадке лестницы ей был виден задний двор и мужчины, отдыхавшие там в креслах под деревьями и в беседке.
Как она завидовала им!