Какое счастье быть мужчиной и не знать этих страданий, которые выпали: ей сейчас на долю!
Чувствуя, как слезы жгут ей глаза, и все еще испытывая легкую дурноту, она вдруг услышала дробный стук копыт по гравию подъездной аллеи и мужской взволнованный голос, громко осведомлявшийся о чем-то у слуг.
Снова послышался звук рассыпающегося под копытами гравия, и Скарлетт увидела всадника, скакавшего по лужайке к группе развалившихся в креслах под деревьями мужчин.
Какой-то запоздалый гость. Только зачем его конь топчет газон, которым так гордится Индия?
Человек этот был ей незнаком, но когда он спешился и схватил за плечо Джона Уилкса, она увидела, что он крайне взволнован и возбужден.
Все столпились вокруг, него, высокие бокалы с вином и пальмовые веера были забыты на столах и на траве.
Даже сюда до нее долетали напряженные, взволнованные, вопрошающие голоса мужчин.
Потом над всем этим нестройным гомоном взлетел ликующий, словно на охоте, в гоне, возглас Стюарта Тарлтона:
— Эге-ге-гей!
Так Скарлетт, сама о том не подозревая, впервые услышала боевой клич мятежников.
Она увидела, как четверо братьев Тарлтонов, а за ними и Фонтейны отделились от группы гостей и бегом устремились к конюшне, крича на ходу:
— Джимс!
Эй, Джимс!
Седлай, живо!
«У кого-то пожар», — подумала Скарлетт.
Но пожар пожаром, а ей все равно необходимо было улечься в постель, пока ее отсутствие не бросилось в глаза.
Сердце уже билось тише, и она на цыпочках стали подниматься дальше по лестнице.
Дом стоял погруженный в, тяжелую жаркую дремоту, словно и он отдыхал, прежде чем во всем блеске восстать вечером от сна в сиянии свечей — под звуки музыки.
Скарлетт бесшумно отворила дверь гардеробной, шагнула за порог и замерла, все еще держась за ручку; из неплотно притворенной двери напротив, ведущей в спальню, до нее долетел приглушенный почти до шепота голос Милочки Уилкс:
— Ну, Скарлетт сегодня разошлась вовсю!
Скарлетт почувствовала, лак сердце снова сделало бешеный скачок, и она бессознательно прижала руку к груди, словно пытаясь его унять.
«Подслушивая, можно порой узнать немало поучительного», — вспомнился ей насмешливый голос.
Уйти?
Или внезапно появиться перед ними и вогнать Милочку в краску, как она того заслуживает?
Но при звуках другого голоса она замерла.
Упряжка мулов не сдвинула бы ее теперь с места — она услышала голос Мелани:
— Ах, Милочка, зачем ты так!
Не будь злюкой, Скарлетт просто очень живая, жизнерадостная девушка.
По-моему, она очаровательна.
«Только этого не хватало! — подумала Скарлетт, бессознательно вонзая ногти в корсаж.
— Теперь еще эта слащавая лицемерка будет за меня заступаться!»
Слышать слова Мелани было тяжелей, чем откровенное злоречие Милочки.
Скарлетт не испытывала доверия ни к одной женщине на свете и считала, что все они, кроме ее матери, руководствуются всегда исключительно эгоистическими побуждениями.
Мелани знает, что прочно завладела Эшли, и поэтому может позволить себе немножко этакого христианского милосердия.
По мнению Скарлетт, это был лишь способ торжествовать, победу и одновременно проявлять незлобивость характера.
Скарлетт сама не раз прибегала к такой уловке, обсуждая подруг со своими кавалерами, и всякий раз ей удавалось одурачить этих простофиль, заставив их поверить в ее кротость и добросердечие.
— Ну, дорогая, — язвительный голос Милочки звучал уже громче, — ты должно быть, слепая!
— Тише, Милочка, — прошипела Салли Манро.
— Твой голос разносится по всему дому!
Милочка понизила голос, — но не сдалась.
— Да вы же видели, как она кокетничала со всеми мужчинами, которых ей только удавалось подцепить, даже с мистером Кеннеди, а он ухаживает за ее родной сестрой.
Это что-то неслыханное!
И она явно заигрывает с Чарльзом.
А ведь вы знаете, мы с Чарльзом… — Милочка стыдливо хихикнула.
— Вот как, в самом деле?! — раздались возбужденные восклицания.
— Только никому не говорите, девочки… пока еще не надо!
Заскрипели пружины матраца — кто-то прыгнул, на кровать, чтобы обнять Милочку, кто-то весело рассмеялся… Мелани негромко прощебетала что-то о том, как она будет счастлива назвать Милочку своей сестрой.
— Ну, а я так совсем не была бы в восторге, если бы Скарлетт стала моей сестрой. Это самая нахальная девчонка на свете. — Голос Хэтти Тарлтон звучал удрученно.
— Но она почти что помолвлена со Стюартом.
Брент, правда, уверяет, что Стюарт нужен ей как прошлогодний снег, во ведь Брент сам от нее без ума.