— Вы забываетесь, капитан Батлер.
— Вот уж нет.
Разве это возможно, когда я держу вас в объятиях?..
Что это за мелодия?
Что-то новое?
— Да.
Восхитительная музыка, верно?
Мы взяли ее у янки.
— Как она называется?
— «В час победы нашей».
— А какие там слова?
Спойте мне.
Милый, помнишь нашу встречу?
Ты у ног моих
Мне в своей любви признался…
Помнишь этот миг?
Ты, гордясь мундиром серым,
Клялся, что готов Мне хранить до гроба верность
И земле отцов.
Слезы лью я одиноко,
Новой встречи жду!..
Верю в час победы нашей
И в твою звезду!
Там, конечно, было сказано «синим», но мы переменили на «серым».
А вы прекрасно вальсируете, капитан Батлер.
Знаете, у рослых мужчин это редко получается.
И подумать только, что пройдут годы, прежде чем мне можно будет снова потанцевать.
— Не годы, а всего несколько минут.
Я намерен пригласить вас на следующую кадриль. А также и на следующую и еще.
— О нет! Я не могу!
Вы не должны меня приглашать.
Моя репутация погибнет.
— От нее и так уже остались одни лохмотья, так что еще один танец ничего не изменит.
После пяти, шести танцев я, конечно, могу уступить эту честь и другим, но последний танец должен быть моим.
— Ну, хорошо.
Я знаю, что это безумие, но мне все равно.
Мне наплевать, что они там будут говорить.
Мне так прискучило сидеть дома взаперти.
Я буду танцевать и танцевать…
— И снимете траур?
Вид этого похоронного крепа вызывает во мне содрогание.
— Нет, снять траур я не могу… Капитан Батлер, не прижимайте меня так крепко.
Я рассержусь.
— А вы великолепны, когда сердитесь.
Я прижму вас еще крепче — вот так, — нарочно, чтобы поглядеть, как вы рассердитесь.
Вы даже не подозреваете, как ослепительны вы были тогда в Двенадцати Дубах, когда, рассвирепев, швырялись вазами.
— Ах, будет вам… Вы что — никак не можете про это забыть?
— Никак. Это одно из драгоценнейших моих воспоминаний: благовоспитанная красавица южанка, в которой взыграла ее ирландская кровь. Вы — ирландка до мозга костей. Известно вам это?
— О боже, музыка кончается, а из задней комнаты появилась тетушка Питтипэт.
Конечно, миссис Мерриуэзер уже напела ей в уши.