Весьма вам признательна, но она и сама отлично может постоять за себя, а если старые мегеры начнут шипеть, ну и пускай себе шипят на здоровье, нужны они ей очень!
На свете слишком много молодых симпатичных военных, чтобы еще тревожиться из-за старых мегер.
Тетушка Питтипэт, слушая ласковые увещевания Мелани, вытирала платочком глаза, и тут появилась Присси с объемистым конвертом в руках.
— Это вам, мисс Мелани.
Маленький негритенок принес.
— Мне? — удивилась Мелли, вскрывая конверт.
Скарлетт продолжала уплетать вафли, не обращая внимания на происходящее, и вдруг услышала, как Мелани громко расплакалась; подняв глаза, она увидела, что тетушка Питти судорожно прижала руки к груди.
— Эшли убит! — взвизгнула она, и руки ее безжизненно повисли, а голова запрокинулась.
— О боже! — вскричала Скарлетт, чувствуя, как кровь отхлынула у нее от сердца.
— Нет!
Нет! — воскликнула Мелани.
— Скорее!
Скарлетт, дай ей нюхательные соли!
Успокойтесь, успокойтесь, дорогая! Вам лучше?
Дышите глубже.
Это вовсе не от Эшли.
Простите, что я вас так напугала.
Я заплакала просто от радости. — И она поднесла к губам какой-то предмет, который был зажат у нее в руке.
— О, я так счастлива! — И она снова расплакалась.
Что-то блеснуло у нее в пальцах, и Скарлетт увидела массивное золотое кольцо.
— Прочти, — сказала Мелани, указывая на выпавшее у нее из рук письмо.
— О, как он мил, как добр!
Скарлетт, озадаченная, подняла с полу небольшой листок бумаги и прочла то, что было написано на нем твердым решительным почерком:
«Если Конфедерации нужна кровь мужчин, то ей пока еще не нужно, чтобы женщины с кровью отрывали от сердца драгоценные для них реликвии.
Примите, дорогая миссис Уилкс, этот знак преклонения перед Вашим мужеством и не считайте Вашу жертву бесплодной, ибо за выкуп кольца уплачена сумма, Десятикратно превышающая его стоимость.
Капитан Ретт Батлер».
Мелани с нежностью смотрела на кольцо, снова надетое на палец.
— Видите, я же говорила вам, что он джентльмен! — сказала Мелани, повернувшись к тетушке Питти и сияя улыбкой, хотя слезы еще струились по ее щекам.
— Только человек тонкого воспитания и очень чуткий мог понять, как тяжело мне было расстаться… Но я пошлю им мою золотую цепочку взамен.
Тетя Питти, вы непременно должны написать капитану Батлеру и пригласить его отобедать с нами в воскресенье, чтобы я могла лично выразить ему благодарность.
И ни тетушке, ни племяннице — в таком они были волнении — не пришло на ум, что капитан Батлер не почел нужным возвратить и Скарлетт ее кольцо.
Но Скарлетт подумала об этом и была раздосадована.
Она-то понимала, что вовсе не душевная тонкость побудила капитана Батлера совершить этот галантный поступок.
Он хотел иметь доступ в дом тетушки Питтипэт и нашел безошибочный способ получить приглашение.
«Я была крайне обескуражена, узнав о том, что ты себе недавно позволила», — писала Эллин, и Скарлетт, читая за столом ее письмо, нахмурилась.
Да, дурные вести и в самом деле долетают быстро.
В Чарльстоне и в Саванне ей не раз приходилось слышать, что нигде так не любят сплетничать и совать нос в чужие дела, как в Атланте, и теперь ей пришлось в этом убедиться.
Благотворительный базар состоялся в понедельник вечером, а сегодня был четверг.
Кто же из этих старых ведьм взял на себя труд оповестить Эллин?
В первое мгновение она заподозрила тетушку Питтипэт, но тут же отбросила эту мысль.
Тетушка Питтипэт сама тряслась от страха, как бы ей не пришлось отвечать за вызывающее поведение Скарлетт, и отнюдь не в ее интересах было доводить до сведения Эллин, как плохо она справилась со своей ролью дуэньи.
Вероятно, это дело рук миссис Мерриуэзер.
«Мне трудно поверить, что ты могла настолько забыть приличия и проявить такое отсутствие воспитания.
Я готова поглядеть сквозь пальцы на твое появление в обществе до истечения срока траура, понимая, что это было продиктовано горячим желанием внести свою лепту в дело помощи госпиталю.
Но танцевать, да еще с таким человеком, как капитан Батлер!
Я уже много слышала о нем (да и кто о нем не наслышан?), и всего лишь на прошлой неделе Полин писала мне, что этот господин пользуется очень дурной славой, и в Чарльстоне от него отвернулись все, даже его семья, — все, за исключением, разумеется, его убитой горем матери.
Это глубоко безнравственный человек, он способен воспользоваться твоей невинностью, твоей молодостью, чтобы погубить тебя, опорочить в глазах общества и тебя, и твою семью.
Как могла мисс Питтипэт так пренебречь своим долгом по отношению к тебе?»
Скарлетт посмотрела на тетю Питтипэт, сидевшую напротив нее за столом.
Старая дама узнала почерк Эллин и уже надула пухлые губки, как ребенок, испугавшийся нахлобучки и готовый предотвратить ее потоком слез.