— Пели!
Орали
«Плач» на весь квартал — Ничего не помню.
— Зато соседи будут помнить это до своего смертного часа — так же, как тетя Питтипэт и Мелани.
— Мать пресвятая богородица! — простонал Джералд, проходя сухим языком по запекшимся губам, — Мы играли, а что было потом, когда кончили, — хоть убей не помню.
— Играли?
— Этот щенок Батлер похвалялся, что он лучший игрок в покер во всем…
— Сколько же вы проиграли?
— С чего ты взяла? Я выиграл, разумеется.
Стаканчик, другой мне всегда помогает в игре.
— Проверьте свой бумажник.
Очень медленно, словно каждое движение причиняло ему острую боль, Джералд достал из кармана бумажник и заглянул в него.
Бумажник был пуст, и он потерянно повертел его в руках.
— Пятьсот долларов, — сказал он.
— Все, что у меня было с собой, чтобы купить кой-какие вещички у контрабандистов для миссис О’Хара. Даже на обратный проезд не осталось.
Скарлетт с возмущением глядела на пустой бумажник, и в этот миг в мозгу у нее родилась некая идея и начал быстро созревать план.
— Теперь я в этом городе не смогу смотреть людям в глаза, — начала она.
— Вы осрамили нас всех.
— Помолчи немного, котенок.
Ты же видишь, у меня голова раскалывается.
— Явились домой пьяный, с этим капитаном Батлером, распевали во все горло, всех перебудили, да еще просадили все деньги в карты.
— Этот человек слишком ловок в покер — верно, он не джентльмен.
Он…
— Что скажет мама, когда узнает?
Он в испуге вскинул на нее глаза.
— Ты же ничего не скажешь матери, не станешь ее волновать? Верно?
Скарлетт промолчала, поджав губы.
— Подумай, как это ее расстроит, а у нее такое хрупкое здоровье!
— А вспомните, па: не далее как вчера вечером вы говорили, что я будто бы опозорила семью!
И все из-за какого-то несчастного танца, который я протанцевала, чтобы собрать денег для госпиталя!
Ну как тут не заплакать!
— Только не плачь! — взмолился Джералд. — Моя бедная голова этого не выдержит, она и так готова лопнуть от боли.
— И вы еще сказали, что я…
— Ладно, котенок, ладно, не обижайся на своего бедного, старого папку. Я же совсем не думал того, что говорил. Да и не по моей все это части.
Я знаю, что ты хорошая девочка и хотела только добра. Уверен в этом.
— А ведь грозились с позором увезти меня домой.
— Ах, доченька, никуда бы я тебя не увез.
Это просто чтобы тебя подразнить.
Ты ведь не расскажешь матери про деньги? Она и так расстраивается, что расходы растут.
— Нет, — напрямик заявила Скарлетт.
— Не скажу, если вы позволите мне остаться здесь и объясните маме, что ничего такого не было — все это выдумки старых сплетниц.
Джералд скорбно поглядел на дочь.
— А ведь это настоящий шантаж.
— А этой ночью был настоящий дебош.
— Ну, хорошо, забудем все это, — вкрадчиво проговорил Джералд.
— А как ты думаешь, у такой благородной старой дамы, как мисс Питтипэт, найдется в доме глоток бренди?
Разрази меня гром, до чего ж…
Скарлетт повернулась, неслышно пересекла холл и направилась в столовую, чтобы достать бутылку бренди, которую они с Мелли называли между собой «обморочной бутылкой», поскольку тетушка Питти всякий раз отпивала из нее глоточек, когда у нее останавливалось сердце (или ей казалось, что оно останавливается) и она готова была лишиться чувств.
Лицо Скарлетт выражало торжество — никаких угрызений совести она не испытывала, хотя и поступила с Джералдом отнюдь не как любящая, преданная дочь.
Теперь тревогу Эллин усыпят с помощью обмана, если еще какая-нибудь досужая сплетница не вздумает ей написать.