Она говорила, что у вас-то ведь выезд есть.
— Какой там выезд — старая двуколка, — возмутилась Скарлетт.
— Не в том дело.
Лучше, пожалуй, сразу вам сказать, что Сьюлин до сих пор передаивает, что вы женили на себе Фрэнка Кеннеди, и я ее за это не виню.
Сволочную штуку, знаете ли, вы сыграли с собственной сестрицей.
Скарлетт резко подняла с его плеча голову — словно гремучая змея, готовая ужалить.
— Сволочную, значит, штуку?!
Я бы попросила тебя, Уилл Бентин, выражаться попристойнее!
Я что же, виновата, что он предпочел меня — ей?
— Вы — женщина ловкая, Скарлетт, и я считаю: да, вы помогли ему переметнуться.
Женщины всегда такое могут сделать.
Но вы-то, я думаю, еще и улестили его.
Ведь вы, когда захотите, Скарлетт, можете быть такой чаровницей, а он как-никак был ухажером Сьюлин.
Она же получила от него письмо всего за неделю до того, как вы отправились в Атланту, и он писал ей так ласково и говорил, что они скоро поженятся — вот только он подкопит немного деньжат.
Я все это знаю, потому что она показывала мне письмо.
Скарлетт молчала: она знала, что он говорит правду, и ничего не могла придумать в свое оправдание.
Вот уж никак она не ожидала, что Уилл станет ее судьей.
А кроме того, ложь, которую она сказала Фрэнку, никогда не отягощала ее совести.
Если девчонка не в состоянии удержать ухажера, значит, она не заслуживает его.
— Ну, вот что, Уилл, перестань говорить гадости, — сказала она.
— Если бы Сьюлин вышла за него замуж, ты думаешь, она потратила бы хоть пенни на Тару или на кого-нибудь из нас?
— Я ведь уже сказал, что, может, вы и правы, когда берете то, чего вам хочется, — сказал Уилл, поворачиваясь к ней со спокойной улыбкой на лице.
— Нет, не думаю, чтобы мы увидели хоть пенни из денег старины Фрэнка.
И все же никуда не денешься: это был сволочной поступок, и если вы считаете, что любые средства хороши, лишь бы достичь цели, — не мое дело вмешиваться, да и вообще, кто я такой, чтобы судить?
Так или иначе, а Сьюлин с тех пор стала злая, как оса.
Не думаю, чтобы она так уж страдала по старине Фрэнку, но очень это задело ее самолюбие, и она все говорила: почему это вы должны носить красивые платья, иметь коляску и жить в Атланте, а она должна схоронить себя здесь, в Таре.
Она, вы же знаете, любит разъезжать по гостям и по вечеринкам, любит носить красивые платья.
И я не осуждаю ее.
Все женщины такие.
Так вот, месяц тому назад отвез я ее в Джонсборо и оставил — она пошла в гости, а я отправился по делам, а когда мы поехали домой, вижу: она тихонькая, как мышка, но очень взволнованная — еле сдерживается.
Я решил: наверно, узнала, что кто-то ждет млад… — ну, словом, услышала какую-то интересную сплетню — я не стал ломать над этим голову.
А потом она целую неделю ходила по дому такая взволнованная — казалось, вот сейчас все выложит, — но нет, молчала.
Наконец поехала она навестить мисс Кэтлин Калверт… Скарлетт, вы бы все глаза выплакали, поглядевши на мисс Кэтлин.
Бедняжечка, лучше бы ей умереть, чем быть замужем за этим трусливым янки — Хилтоном.
Вы слыхали, что он заложил поместье и не смог его выкупить, и теперь им придется оттуда уехать?
— Нет, я этого не знала, да и не желаю знать.
Я хочу знать про папу.
— Сейчас и до этого дойдем, — примирительно сказал Уилл.
— Когда Сьюлин вернулась от них, она сказала: все мы ошибаемся насчет Хилтона.
Она назвала его «мистером Хилтоном» и сказала, что очень он ловкий, а мы только посмеялись над ней.
Потом принялась она гулять днем с вашим папенькой, и я, когда возвращался домой с полей, не раз видел, как она сидела с ним на кладбищенской стене и что-то ему втолковывала и размахивала руками.
А хозяин наш эдак удивленно смотрел на нее и только качал головой.
Вы ведь знаете, какой он был, Скарлетт.
Становился все рассеяннее и рассеяннее, так что вроде даже перестал понимать, где он находится и кто мы будем.
Раз видел я, что Сьюлин указала ему на могилу вашей матушки, а хозяин наш как расплачется.
После этого вошла она в дом такая радостная, взволнованная; ну, я крепко ее отчитал, не пожалел слов.
«Мисс Сьюлин, — сказал я ей, — какого черта вы пристаете к своему бедному папеньке и напоминаете ему про вашу матушку?
Он ведь не очень-то и понимает, что она покойница, а вы все бубните ему об этом, бубните».
А она так вскинула голову, рассмеялась и сказала:
«Не лезь куда не просят.