— Спуститесь на землю, мисс, — колко осадила ее старуха.
— Я не стану поносить твою драгоценную сестрицу, хоть и могла бы, если бы осталась у могилы.
Я просто хотела сказать, что при нехватке мужчин в округе Уилл мог бы выбрать себе почти любую девушку.
У одной Беатрисы четыре диких кошки, а девчонки Манро, а Макра…
— А он женится на Сью — и точка.
— Посчастливилось ей, что она его подцепила.
— Это Таре посчастливилось.
— Ты любишь свой дом, верно?
— Да.
— Так любишь, что тебе все равно — пусть твоя сестра выходит замуж за человека не своего круга, лишь бы в Таре был мужчина, который занимался бы поместьем?
— Не своего круга? — переспросила Скарлетт, которой эта мысль до сих пор не приходила в голову.
— Не своего круга?
Да какое это имеет теперь значение — главное ведь, что у женщины будет муж, который способен о ней заботиться!
— Вот тут можно поспорить, — возразила Старая Хозяйка.
— Некоторые сказали бы, что ты рассуждаешь здраво.
А другие сказали бы, что ты опускаешь барьеры, которые нельзя опускать ни на дюйм.
Уилл-то ведь не благородных кровей, а в твоей родословной были люди благородные.
И зоркие старые глаза посмотрели вверх на портрет бабушки Робийяр.
Перед мысленным взором Скарлетт предстал Уилл — нескладный, незаметный, вечно жующий соломинку, какой-то удивительно вялый, как большинство «голодранцев».
За его спиной не стояли длинной чередою богатые, известные, благородные предки.
Первый родственник Уилла, поселившийся в Джорджии, вполне мог быть должником Оглторпа или его арендатором.
Уилл никогда не учился в колледже, все его образование сводилось к четырем классам местной школы.
Он был честный и преданный, он был терпеливый и работящий, но, уж конечно, не отличался благородством кровей.
И Сьюлин по мерилам Робийяров, несомненно, совершала мезальянс в глазах света, выходя замуж за Уилла.
— Значит, ты не возражаешь против того, что Уилл входит в вашу семью?
— Нет, — отрезала Скарлетт, явно давая понять старой даме, что набросится на нее, если та скажет хоть слово осуждения.
— Можешь поцеловать меня, — неожиданно произнесла бабуля и улыбнулась благосклоннейшей из улыбок.
— До сих пор ты не так уж была мне по душе, Скарлетт.
Всегда казалась твердым орешком — даже в детстве, а я не люблю женщин крутого нрава, похожих на меня.
Но мне по душе твое отношение к жизни.
Ты не поднимаешь шума, когда делу нельзя помочь, даже если тебе это и не по нутру.
Перепрыгнула через препятствие и поскакала дальше, как хорошая лошадка.
Скарлетт неуверенно улыбнулась и покорно чмокнула подставленную ей морщинистую щеку.
Приятно было слышать, что кто-то снова тебя одобряет, хоть она и не понимала — за что.
— У нас тут найдется сколько угодно людей, которые наговорят с три короба про то, что ты разрешила Сью выйти замуж за «голодранца», хотя все любят Уилла.
Они будут говорить о том, какой он славный человек, и тут же скажут, как это ужасно, что девушка из семьи О'Хара вступает в такой неравный брак.
Но пусть это тебя не смущает.
— Меня никогда не смущало то, что говорят люди.
— Это я знаю.
— Старческий голос зазвучал едко.
— Так вот, пусть тебя не смущает, что станут болтать.
Скорее всего брак этот будет очень удачным.
Конечно, Уилл так и останется «голодранцем» и, женившись, не исправит своего произношения.
И даже если он наживет кучу денег, он никогда не наведет в Таре такого шика и блеска, как было при твоем отце.
«Голодранцы» не умеют жить с блеском.
Но в душе Уилл-джентльмен.
Он нюхом чует, как надо себя вести.
Только прирожденный джентльмен мог так верно подметить наши недостатки, как это сделал он там, у могилы.
Ничто в целом свете не может нас подкосить, а вот сами мы себя подкашиваем — вздыхаем по тому, чего у нас больше нет, и слишком часто думаем о прошлом.
Да, и Сьюлин, и Таре хорошо будет с Уиллом.