Скарлетт не могла спокойно слушать, как принижают Эшли.
— Все это пустые разговоры, — холодно прервала она старуху, хотя и кипела от возмущения.
— Ничего подобного, — заявила бабуля, пронзая ее острым взглядом.
— Ведь с тех пор, как ты уехала в Атланту, ты тоже именно так себя и вела.
Да, да.
Мы все слышали про твои проделки, хоть и живем здесь в глуши.
Времена изменились, и ты изменилась.
Мы слышали, как ты подлизываешься к янки, и ко всякой белой рвани, и к набившим себе мошну «саквояжникам», — лишь бы вытянуть из них денежки.
Уж ты их и умасливаешь, и улещиваешь, как я слыхала.
Что ж, сказала я себе, так и надо.
Бери у них каждый цент — сколько сможешь, но когда наберешь достаточно, пни их в морду, потому что больше они тебе не нужны.
Только не забудь это сделать и пни как следует, а то прилипни к тебе белая рвань — и ты погибла.
Скарлетт смотрела на бабулю, сосредоточенно нахмурясь, пытаясь переварить ее слова.
Но к чему все это было сказано, она по-прежнему не улавливала и все еще негодовала по поводу того, что Эшли сравнили с черепахой, барахтающейся на спине.
— По-моему, вы не правы насчет Эшли, — внезапно объявила она.
— Скарлетт, ты просто глупа.
— Это вы так думаете, — грубо оборвала ее Скарлетт, жалея, что нельзя надавать старухе по щекам.
— О, конечно, ты достаточно умна, когда речь идет о долларах и центах.
Умна по-мужски.
Но как женщина ты совсем не умна.
Когда речь идет о людях, ты нисколечко не умна.
Глаза Скарлетт заметали молнии, она сжимала и разжимала кулаки.
— Я тебя как следует распалила, да? — заметила с улыбкой старая дама.
— Что ж, этого-то я и добивалась.
— Ах, вот как, вот как?!
А зачем, позвольте узнать?
— У меня есть на то достаточно причин, и весьма веских.
Старуха откинулась в кресле, и Скарлетт вдруг увидела, какая она бесконечно старая и усталая.
Скрещенные на веере маленькие скрюченные желтые лапки казались восковыми, как у мертвеца.
Внезапно Скарлетт многое поняла, и весь гнев ее улетучился.
Она перегнулась и взяла в ладони руку старухи.
— Какая же вы миленькая старенькая лгунишка, — сказала она.
— Вы же сами ни единому слову не верите из всей этой чепухи.
Просто вы сейчас говорили что в голову придет, только бы я не думала о папе, верно?
— Нечего ко мне подлизываться! — проворчала Старая Хозяйка, выдергивая руку.
— А говорила я с тобой отчасти по этой причине, отчасти же потому, что все сказанное мной — правда, а ты слишком глупа, чтобы понять, что к чему.
Но произнося эти слова, она улыбнулась, и они не прозвучали так уж резко.
И Скарлетт тотчас забыла об обиде, которая была нанесена Эшли.
Значит, бабуля, к счастью, на самом деле вовсе так о нем не думает.
— Все равно спасибо.
Вы были очень любезны, что поговорили со мной, и я рада, что вы поддерживаете меня насчет Уилла и Сьюлин, хотя… хотя очень многие не одобряют их брака.
В этот момент в холле появилась миссис Тарлтон с двумя стаканами пахтанья.
Неумелая хозяйка, она расплескала пахтанье, и стаканы были перепачканы.
— Мне пришлось спускаться за ним в погреб, — сказала она.
— Пейте скорее, потому что все уже возвращаются с кладбища.
Скарлетт, неужели ты в самом деле позволишь Сьюлин выйти замуж: за Уилла?
Я, конечно, вовсе не хочу сказать, что он нехорош для нее, но ведь он же из «голодранцев», и к тому же…
Взгляд Скарлетт встретился со взглядом бабули.
В старческих глазах горел озорной огонек, и в глазах Скарлетт вспыхнули ответные искорки.
ГЛАВА XLI