Когда все распростились и скрип колес и цоканье копыт замерли вдали, Скарлетт прошла в кабинет Эллин и вынула из глубин секретера сверкающий предмет, который она спрятала там накануне среди пожелтевших бумаг.
Услышав, как Порк шмыгает носом в столовой, накрывая на стол к ужину, она окликнула его.
Он тотчас явился на ее зов, и вид у него был такой несчастный, как у заблудившегося, потерявшего хозяина пса.
— Порк, — сурово сказала она, — если ты не перестанешь плакать, я… я тоже заплачу.
Прекрати это.
— Да, мэм. Уж я стараюсь, так стараюсь, да вот вспомню мистера Джералда и…
— Ну, так не вспоминай.
Я чьи угодно слезы могу вынести, только не твои.
Ну, неужели, — продолжала она уже, мягче, — ты не понимаешь почему?
Мне невыносимо видеть, что ты плачешь, потому что я знаю, как ты его любил.
Высморкайся, Порк.
Я хочу сделать тебе подарок.
В глазах Порка промелькнуло любопытство, и он громко высморкался, побуждаемый, впрочем, скорее желанием угодить, чем любопытством,
— Помнишь, как в тебя пальнули, когда ты ночью забрался в чужой курятник?
— Боже милостивый, мисс Скарлетт!
Да я ни в жизнь никогда…
— Забрался, забрался, так что не ври мне, тем более что с тех пор столько времени прошло.
Помнишь, я еще сказала тогда, что подарю тебе часы за твою преданность?
— Да, мэм, очень даже помню.
Я-то уж думал, вы позабыли.
— Нет, не забыла, и вот они, эти часы.
И она протянула ему массивные золотые часы с резной крышкой и с цепью, на которой висело несколько печаток и брелоков.
— Бог ты мой, мисс Скарлетт! — воскликнул Порк.
— Да это же часы мистера Джералда.
Я мильон раз видел, как он смотрел на них!
— Да, Порк, это папины часы, и я дарю их тебе.
Бери.
— Ох, нет, мэм! — И Порк в священном трепете попятился на шаг.
— Это часы белого жентмуна, да к тому же мистера Джералда.
И как это вы сказать такое могли, чтобы дать их мне, мисс Скарлетт?
Ведь часы эти по наследству переходят к малышу — Уэйду Хэмптону.
— Они твои.
Что Уэйд Хэмптон сделал для папы?
Разве это он ходил за ним, когда папа заболел и ослаб?
Разве он купал его, и одевал его, и брил?
Разве он был с ним, когда пришли янки?
Разве он воровал для него?
Не будь идиотом, Порк!
Если кто и заслужил часы, так это ты. И я знаю, что папа одобрил бы меня.
Держи.
Она взяла черную руку и положила Порку на ладонь часы.
Порк с благоговением уставился на них, и по лицу его медленно разлилась радость.
— Это правда мне, мисс Скарлетт?
— Да, конечно.
— Ну-у… благодарствуйте, мэм.
— Хочешь, чтобы я отвезла их в Атланту и отдала граверу?
— А гравер — это кто?
— В голосе Порка звучало подозрение.
— Это такой человек, который напишет на задней крышке что-нибудь вроде… ну, например, так:
«Верному и преданному слуге Порку — от семьи О'Хара».