— Не-е… благодарствуйте, мэм.
Не надо этого гребера.
— И Порк шагнул в сторону двери, крепко сжимая в руке часы.
Легкая улыбка тронула губы Скарлетт.
— А почему, Порк?
Ты что, не веришь мне, думаешь, я их тебе не верну?
— Нет, мэм, я вам верю… только понимаете, мэм, вы ведь можете и передумать.
— Никогда я не передумаю.
— Ну, или, скажем, можете их продать.
Я так думаю, они кучу денег стоят.
— Неужели ты считаешь, что я могу продать папины часы?
— Да, мэм, если вам деньги понадобятся.
— Тебя побить за это мало, Порк.
Я, пожалуй, передумаю и возьму часы назад.
— Нет, мэм, не возьмете!
— Впервые за весь день проблеск улыбки появился на удрученном лице Порка.
— Я ведь вас знаю… И вот что, мисс Скарлетт…
— Да, Порк?
— Были бы вы к белым хоть вполовину такая милая, как к нам, неграм, люди куда бы лучше к вам относились.
— Они и так достаточно хорошо ко мне относятся, — сказала она.
— А теперь пойди, найди мистера Эшли и скажи ему, что я хочу его видеть немедленно.
Эшли сел на хрупкий стулик, стоявший у письменного стола Эллин, — под его длинным телом стулик сразу показался совсем маленьким, — и выслушал предложение Скарлетт поделить пополам доходы с лесопилки.
За все время, пока она говорила, он ни разу не поднял на нее глаз и ни слова не произнес.
Он сидел и смотрел на свои руки, медленно поворачивая их — то ладонями, то тыльной стороною вверх, словно никогда прежде не видел.
Несмотря на тяжелую работу, руки у него были по-прежнему тонкие и нежные, на редкость хорошо ухоженные для фермера.
Скарлетт немного смущало то, что он сидел, не поднимая головы, и молчал, и она удвоила усилия, нахваливая лесопилку.
Для пущей убедительности она пустила в ход все свое очарование — и зазывные взгляды и улыбки, но — тщетно: Эшли не поднимал глаз.
Если бы он хоть взглянул на нее!
Она ни словом не обмолвилась о том, что знает от Уилла о решении Эшли ехать на Север, и говорила так, словно была убеждена, что у него нет никаких причин не согласиться с ее предложением.
Но он все молчал, и голос ее мало-помалу замер.
Как-то уж слишком решительно распрямил он свои узкие плечи, и это встревожило ее.
Но не станет же он отказываться!
Какой предлог может он найти для отказа?
— Эшли, — вновь начала было она и умолкла.
Она не собиралась выставлять в качестве довода свою беременность, ей не хотелось даже думать о том, что Эшли видит ее раздутой и безобразной, но поскольку все другие уговоры, казалось, ни к чему не привели, она решила пустить в ход эту последнюю карту и сослаться на свою беспомощность.
— Вы должны переехать в Атланту.
Я нуждаюсь в вашей помощи, потому что мне скоро будет не под силу заниматься лесопилками.
Не один месяц пройдет, прежде чем я снова смогу, потому что… понимаете ли… ну, словом, потому…
— Прошу вас — резко перебил он ее.
— Бога ради, Скарлетт!..
Он вскочил, подошел к окну и стал к ней спиной, глядя на то, как утки горделиво дефилируют через задний двор.
— Это потому… именно потому вы и не хотите смотреть на меня? — с несчастным видом спросила она его.
— Я знаю, я выгляжу…
Он стремительно повернулся к ней, и его серые глаза встретились с ее глазами — в них была такая мольба, что она невольно прижала руки к горлу.
— Да при чем тут то, как вы выглядите! — в ярости выкрикнул он.
— Вы же знаете, что для меня вы всегда красавица.
Волна счастья залила ее, и глаза наполнились слезами.
— Как это мило — сказать такое!
А мне было так стыдно показываться вам…
— Вам было стыдно?