Я просто хочу сказать, что если поеду в Атланту и снова приму от вас помощь, то навсегда схороню надежду когда-либо встать на собственные ноги.
— А-а, — с огромным облегчением выдохнула она, — значит, дело только в этом!..
— Да, — снова улыбнулся он, и эта улыбка придала его лицу еще более холодное выражение.
— Только в этом.
Речь идет всего лишь о моей мужской гордости, о моем уважении к себе и, если угодно, о моей бессмертной душе.
— Но, — поспешила она подойти к делу с другой стороны, — вы же постепенно можете выкупить у меня лесопилку, она станет вашей собственностью, и тогда…
— Скарлетт, — резко перебил он ее, — я же сказал: нет!
Есть и другие причины.
— Какие?
— Вы знаете их лучше, чем кто-либо другой.
— А-а, это!
Ну… тут все будет в порядке, — заверила она его.
— Я ведь дала слово тогда, зимой, во фруктовом саду, и я сдержу его и…
— В таком случае, вы уверены в себе больше, чем я.
Я бы не мог поручиться, что сдержу слово.
Мне не следовало бы этого говорить, но я хочу, чтобы вы поняли, Скарлетт.
Больше я об этом ни слова не скажу.
Кончено.
Как только Уилл и Сьюлин обвенчаются, уеду в Нью-Йорк.
Растревоженный взгляд больших, горящих глаз на секунду встретился с ее взглядом, и Эшли стремительно пересек комнату.
Мгновение — и он уже взялся за ручку двери.
Скарлетт в смертельной тоске смотрела на него.
Разговор был окончен, она проиграла.
Внезапно ослабев от страшного напряжения всего этого дня, от горя и постигшего ее разочарования, она почувствовала, что нервы у нее сдают, и, всхлипнув:
«Ох, Эшли!», бросилась на продавленный диван и горько разрыдалась.
Она услышала, как он неуверенно отошел от дверей и, склонившись над нею, снова и снова беспомощно повторяет ее имя.
Из кухни через холл быстро простучали каблучки, и в комнату вбежала Мелани — в широко раскрытых глазах ее была тревога.
— Скарлетт… с ребенком ничего?..
Скарлетт уткнулась головой в пыльную обивку дивана и снова всхлипнула.
— Эшли… он такой гадкий!
Такой проклятуще гадкий!.. такой отвратительный!
— О господи, Эшли, что ты ей сделал?
— Мелани поспешно опустилась на пол рядом с диваном и обняла Скарлетт.
— Что ты ей сделал?
Как ты мог!
А что, если бы у нее случился выкидыш!
Ну, хватит, моя хорошая, положи головку на плечо к Мелли!
Что же все-таки случилось?
— Эшли… он такой… такой упрямый и гадкий!
— Эшли, ты меня удивляешь!
Чтобы так расстроить Скарлетт — в ее-то положении, да еще когда мистера О'Хара едва засыпали землей!
— Да не приставай ты к нему! — вне всякой логики вскричала Скарлетт, внезапно подняв голову с плеча Мелани; ее жесткие черные волосы вывалились из сетки, лицо было залито слезами.
— Он имеет право поступать как хочет!
— Мелани, — сказал Эшли, белый как полотно, — позволь, я тебе все объясню.
Скарлетт была так добра, что предложила мне работу в Атланте — быть управляющим одной из ее лесопилок…
— Управляющим! — возмущенно выкрикнула Скарлетт.
— Да я предложила ему половину доходов с этой лесопилки, а он…
— А я сказал ей, что уже условился и мы уезжаем на Север, и она…
— О-о! — застонала Скарлетт и снова принялась всхлипывать.
— Я ему все твержу и твержу, что он мне нужен… что я никого не могу найти на эту лесопилку… что у меня будет скоро ребенок… а он отказывается переехать!