И вот теперь… теперь мне придется продать лесопилку, и я знаю, что не смогу получить за нее хорошую цену, и я потеряю на этом деньги, и может, все мы будем голодать, а ему все равно.
Он такой гадкий!
Она снова уткнулась головой в худенькое плечико Мелани, и горе стало постепенно отступать, вытесняемое разгоравшейся надеждой.
Она почувствовала в Мелани преданного союзника, поняла, как возмущена Мелани тем, что кто-то — пусть даже ее любимый муж — мог довести Скарлетт до Слез.
И Мелани, словно маленькая решительная голубка, впервые в жизни налетела на Эшли, и принялась его клевать.
— Да как ты мог отказать ей, Эшли?!
После всего, что она для нас сделала!
Какими мы оба выглядим неблагодарными!
А она сейчас так нуждается в помощи — ведь она ждет… Как же это неблагородно с твоей стороны!
Она помогла нам, когда мы нуждались в помощи, а теперь ты отворачиваешься от нее, когда у нее в тебе нужда!
Скарлетт Исподтишка взглянула на Эшли и увидела, как под возмущенным взглядом потемневших глаз Мелани удивление на его лице уступило место сомнению.
Скарлетт сама удивилась этой яростной атаке, ибо знала, что Мелани ставила своего мужа выше женских упреков и к его решениям относилась почти как к велению божию.
— Мелани… — начал было он и беспомощно развел руками.
— Да как ты можешь колебаться, Эшли?!
Подумай о том, что Скарлетт сделала для нас — для меня!
Я бы умерла в Атланте, производя на свет Бо, если б не она!
И это ведь она… да, она убила янки, защищая нас.
Ты это знаешь?
Она убила из-за нас человека.
И трудилась, как рабыня, чтобы прокормить нас, пока вы с Уиллом не вернулись с войны.
Она и пахала, и собирала хлопок — как вспомню об этом, так бы и… Дорогая ты моя!
— И наклонившись, она пылко, преданно поцеловала спутанные волосы Скарлетт.
— И вот теперь, когда она впервые просит, чтобы мы что-то сделали для нее…
— Мне ты можешь не рассказывать, что она для нас сделала.
— А еще, Эшли, подумай вот о чем!
Мы ведь не только поможем Скарлетт, но и сами — подумай только! — будем жить в Атланте, среди своих, а не среди янки!
Там и тетя, и дядя Генри, и все наши друзья, и у Бо будет много приятелей, и он сможет ходить в школу.
Если же мы переедем на Север, мы не сможем отдать его в школу — разве можно, чтобы он водился с детьми янки и сидел в одном классе с негритятами!
Нам пришлось бы там нанять ему гувернантку, а как бы мы с тобой это осилили.
— Мелани, — сказал Эшли каким-то мертвым, ровным голосом, — тебе действительно так хочется ехать в Атланту?
Ты ведь мне ни разу не говорила об этом, когда мы обсуждали наш переезд в Нью-Йорк.
Ты ни разу не намекнула…
— Но ведь когда мы обсуждали наш переезд в Нью-Йорк, я считала, что тебя ничто не ждет в Атланте, да и потом я не вправе перечить тебе.
Жена обязана следовать за мужем.
Но теперь, раз Скарлетт нуждается в нас и у нее есть место специально для тебя, мы можем вернуться домой!
Домой! — восторженно выкрикнула она и крепче прижала к себе Скарлетт.
— И я снова увижу Пять Углов, и Персиковую дорогу, и… и… Ох, как мне всего этого не хватает!
И возможно, нам удастся приобрести собственный домик!
Не важно — пусть он будет совсем маленький и невзрачный… а все-таки свой!
Глаза ее горели восторгом и счастьем, а те двое лишь молча смотрели на нее: Эшли — потрясенный, ошарашенный, Скарлетт — со смесью удивления и стыда.
Ей никогда и в голову не приходило, что Мелани так скучает по Атланте и так жаждет туда вернуться, жаждет иметь свой дом.
Она, казалось, была вполне довольна жизнью в Таре, — ее тоска по дому явилась для Скарлетт полной неожиданностью.
— Ох, Скарлетт, до чего же ты добрая, до чего ты хорошо для нас это придумала!
Ты же знаешь, как я тоскую по дому!
И Скарлетт, столкнувшись с этим умением Мелани приписывать людям благородные поступки там, где благородством и не пахло, почувствовала по обыкновению прилив стыда и раздражения — она поняла, что не в силах, просто не в силах сейчас встретиться взглядом ни с Эшли, ни с Мелани.
— Мы сможем приобрести собственный домик.
Думал ли ты о том, что мы уже пять лет женаты, а до сих пор не имеем своего дома?!
— Вы сможете жить вместе с нами у тети Питти.
Это же и ваш дом, — пробормотала Скарлетт, теребя диванную подушку и по-прежнему не поднимая глаз, чтобы Эшли и Мелани не увидели в них победного блеска, ибо она чувствовала, что ветер начинает дуть в ее сторону.
— Нет, но все равно спасибо, дорогая.