Какую-то секунду Скарлетт так и хотелось крикнуть ему:
«Ну и проваливай — скатертью дорога!», но холодная рука рассудка предусмотрительно удержала ее.
Если Джонни возьмет расчет, что она станет делать?
Ведь он дает в два раза больше леса, чем давал Хью.
А она как раз получила большой заказ — самый большой за все время, и к тому же срочный.
Ей необходимо, чтобы этот лес был доставлен в Атланту.
А если Джонни возьмет расчет, кого она поставит на лесопилку?
— Да, я беру расчет.
Вы поставили меня начальником на этой лесопилке и сказали, чтоб я давал вам как можно больше леса.
Вы не говорили мне тогда, как я должен вести дело, и я не собираюсь выслушивать это сейчас.
Каким образом я получаю столько леса, вас не касается.
Вы не можете пожаловаться, что я не выполняю условий сделки.
Благодаря мне и вы нажились, да и я свое отработал — ну, и кое-что сумел добавить к жалованью.
А теперь вы являетесь сюда, вмешиваетесь в мои дела, задаете вопросы и принижаете меня в глазах этих людей.
Как же мне после этого держать их в руках?
Что с того, если я иной раз кому из них и влеплю?
Лентяи и не такого заслуживают.
Что с того, если они недоедают и вокруг них не танцуют на задних лапках?
Да они другого и не заслужили.
Так что занимайтесь-ка вы своим делом, а я — своим, не то я сегодня же беру расчет.
Его жесткое узкое личико стало каменным, и Скарлетт положительно не знала, как быть.
Если он сегодня возьмет расчет, что ей делать?
Не может же она сидеть здесь всю ночь и сторожить каторжников!
Видимо, терзавшие Скарлетт сомнения в какой-то мере отразились в ее взгляде, ибо лицо Джонни вдруг слегка смягчилось, а в голосе, когда он заговорил, появились примирительные нотки:
— Поздно уж, миссис Кеннеди, ехали бы вы лучше домой.
Стоит ли нам расстраиваться из-за такой мелочи, а?
Вычтите десять долларов в будущем месяце из моего жалованья, и дело с концом.
Взгляд Скарлетт невольно скользнул по жалким людям, пожиравшим ветчину, и она подумала о больном, который лежал в продуваемом ветрами сарае.
Нет, надо избавляться от Джонни Гэллегера.
Он вор и жестокий человек.
Кто знает, как он обращается с каторжниками, когда ее тут нет.
Но с другой стороны, человек он ловкий, а одному богу известно, как ей нужен ловкий человек.
Нет, не может она с ним сейчас расстаться.
Он ведь деньги для нее выгоняет.
Просто надо следить за тем, чтобы каторжников кормили как следует.
— Я вычту из твоего жалованья двадцать долларов, — решительно заявила она, — а завтра, когда вернусь, мы с тобой продолжим разговор.
Скарлетт подобрала вожаки.
Но она уже знала, что никакого продолжения разговора не будет.
Знала, что на этом все кончится, и знала, что Джонни тоже это знает.
Она ехала по тропе, выходившей на Декейтерскую дорогу, а в душе у нее совесть боролась с жаждой наживы.
Она понимала, что не дело это — отдавать людей на милость жестокого карлика.
Если по его вине кто-то из них умрет, она будет виновата не меньше, чем он, так как оставила их в его власти, даже узнав о том, что он жестоко обращается с ними.
Но с другой стороны… а с другой стороны, не надо попадать в каторжники.
Если люди нарушили закон и их поймали с поличным, они заслужили такую участь.
Совесть ее мало-помалу успокоилась, но пока она ехала по дороге, истощенные, отупевшие лица каторжников то и дело возникали перед ее мысленным взором.
«Ах, я подумаю о них потом», — решила Скарлетт и, затолкав эту мысль в чулан своей памяти, захлопнула за ней дверь.
Солнце совсем зашло и лес вокруг потемнел, когда Скарлетт достигла того места, где дорога над Палаточным городком делала петлю.
Когда солнце скрылось и сгустились сумерки, в воздухе появился пронизывающий холод; в темном лесу завыл леденящий ветер, затрещали голые сучья, зашелестела засохшая листва.
Скарлетт никогда еще не бывала так поздно на улице одна, ей было не по себе и хотелось поскорее очутиться дома.
Большого Сэма что-то не было видно, и Скарлетт, натянув вожаки, остановила двуколку: отсутствие Сэма беспокоило ее, она боялась, не схватили ли его янки.