Мне очень жаль, что пришлось его и остальных втянуть в такую… такую… Но когда я уехал от вас, надо было что-то срочно придумать, и ничего другого мне в голову не пришло.
Я знал, что моему слову поверят, потому что у меня много друзей среди офицеров-янки.
Они оказывают мне сомнительную честь, считая за своего, ибо знают мою… назовем это «непопулярность»… среди земляков.
И я, видите ли, действительно играл в покер в баре у Красотки сегодня вечером.
И там было с десяток солдат-янки, которые могут это подтвердить.
А Красотка и ее девочки с восторгом будут до посинения утверждать, что мистер Уилкс и все остальные провели весь вечер… у них наверху.
И янки поверят им.
В этом отношении янки — странные люди.
Им невдомек, что женщины… м-м… определенной профессии способны быть преданными патриотами.
Янки не поверили бы ни одной добропорядочной атлантской леди, поклянись она в том, что мужчины, отправившиеся сегодня на собрание, находились там-то, но они поверят клятве… женщины легкого поведения.
И я думаю, можно надеяться, что с помощью честного слова одного подлипалы и десятка женщин легкого поведения удастся вызволить ваших мужчин из беды.
При последних словах на лице его появилась сардоническая усмешка, которая тут же исчезла, ибо Мелани в эту минуту повернулась к нему с выражением безграничной благодарности во взгляде.
— Капитан Батлер, вы такой умница!
Да вы могли сказать, что они были сегодня вечером в аду, лишь бы это спасло их!
Потому что ведь я-то знаю, как знают и все, чье мнение мне дорого, что мой муж никогда не бывал в таких мерзких местах!
— Видите ли… — несколько неуверенно произнес Ретт, — дело в том, что он в самом деле был сегодня у Красотки.
Мелани с ледяным видом выпрямилась.
— Вы никогда не заставите меня поверить подобной лжи!
— Прошу вас, мисс Мелли, дайте мне объяснить!
Когда я сегодня вечером прискакал в бывшее поместье Салливана, то обнаружил там раненого мистера Уилкса и с ним Хью Элсинга, доктора Мида и старика Мерриуэзера…
— Но он же совсем старый! — воскликнула Скарлетт.
— Мужчины и в старости способны глупить.
И еще вашего дядю Генри…
— О господи, смилуйся над нами! — воскликнула тетя Питти.
— Остальные после схватки с солдатами разбежались, а эта группа вернулась на плантацию Салливана, чтобы спрятать в трубе свои балахоны и посмотреть, насколько тяжело ранен мистер Уилкс.
Если бы не его рана, они бы уже сейчас мчались в Техас-все без исключения, — но ему так далеко было не доехать, а бросать его они не хотели.
Необходимо было найти алиби, чтобы доказать, что они находились совсем не там, где были на самом деле, и я всех их объездными путями привез к Красотке Уотлинг.
— А-а… понятно.
Прошу извинить меня за резкость, капитан Батлер.
Теперь я понимаю, что необходимо было отвезти их туда, но… Ах, капитан Батлер, люди же наверняка видели, когда они туда заходили!
— Никто нас не видел.
Мы прошли в дом через черный ход, которым никто, кроме его обитательниц, не пользуется: он выходит на железнодорожное полотно.
Там всегда темно, и дверь заперта.
— Тогда каким же образом?..
— У меня есть ключ, — коротко ответил Ретт, спокойно встретясь с Мелани взглядом.
Поняв, что это означает, Мелани так смутилась, что затеребила полотенце и оно съехало с плеча Эшли.
— Я вовсе не хотела любопытствовать, — глухо сказала она и, густо покраснев, поспешно вернула полотенце на место.
— Сожалею, что пришлось говорить даме о таких вещах.
«Так, значит, это правда! — подумала Скарлетт, и сердце у нее почему-то упало.
— Значит, он действительно живет с этой отвратительной Уотлинг!
И ему принадлежит ее дом!»
— Я позвал Красотку и все ей объяснил.
Я дал ей список тех, кого сегодня вечером не было дома, и она с Девочками под присягой подтвердит, что все эти люди провели сегодняшний вечер у нее.
Затем, чтобы ваш уход не прошел незамеченным, она позвала двух вышибал, которых держит в доме для порядка, и велела им спустить этих хвативших лишку пьяниц и скандалистов с лестницы, — а мы при этом отчаянно сопротивлялись, — протащить через бар и вышвырнуть на улицу.
— Он усмехнулся, видимо вспомнив, как это было.
— Доктор Мид оказался совсем никудышным пьяницей.
Его чувство собственного достоинства было явно уязвлено уже тем, что он находится в таком месте.
А вот ваш дядя Генри и старик Мерриуэзер лихо себя вели.
Театр потерял двух великих актеров — жаль, что они не пошли на сцену.
Причем все это им явно нравилось.