Боюсь, у вашего дяди останется синяк под глазом — так разбушевался мистер Мерриуэзер.
Он…
В эту минуту дверь черного хода распахнулась и вошла Индия, а следом за ней старый доктор Дин.
Его длинные седые волосы были всклокочены, под накидкой бугром выпирал лекарский саквояжик.
Он молча кивнул всем и, быстро подойдя к постели, приподнял полотенце, лежавшее на плече Эшли.
— Легкое не задето — слишком высоко, — сказал он.
— Если ему не раздробило ключицу, то ничего серьезного.
Ну-ка, дамы, дайте мне побольше полотенец и ваты, если у вас есть, а также коньяку.
Ретт взял у Скарлетт лампу и поставил на столик, а Мелани с Индией засуетились, выполняя указания врача.
— Вам здесь нечего делать.
Пойдемте со мной в гостиную, посидим у огня.
— Ретт взял Скарлетт под руку и вывел из комнаты.
В его голосе и в том, как он держал ее за локоть, была необычная мягкость.
— У вас ведь препоганый был день, верно?
Она позволила ему отвести себя в гостиную и остановилась на ковре поближе к камину — ее трясло.
Боль догадки все разрасталась в груди.
Впрочем, теперь это была уже не догадка, а уверенность.
И уверенность страшная.
Скарлетт посмотрела в застывшее лицо Ретта и на секунду лишилась дара речи.
Потом все же спросила:
— А Фрэнк… тоже был у Красотки Уотлинг?
— Нет.
— Голос Ретта звучал ровно.
— Арчи везет его сейчас на пустырь, что за домом Красотки.
Он мертв.
Убит выстрелом в голову.
ГЛАВА XLVI
Лишь немногие семьи в северной части города спали в ту ночь, ибо весть о разгроме клана и об уловке Ретта стала очень скоро известна благодаря Индии Уилкс, которая словно призрак бесшумно появлялась на заднем дворе, жарким шепотом сообщала новость в приоткрытую кухонную дверь и исчезала в пронизанной ветром темноте.
А за ней шлейфом тянулись страх и отчаянная надежда.
Снаружи дома казались темными, молчаливыми, окутанными сном, а внутри до самой зари шепотом шли страстные споры.
Не только участники ночного рейда, но все члены ку-клукс-клана были настороже, готовые в любую минуту бежать, и на Персиковой улице почти в каждой конюшне стояли лошади, оседланные в темноте, с притороченными к седлам пистолетами и провиантом в седельных мешках.
Задерживал это вселенское бегство совет, шепотом переданный Индией:
«Капитан Батлер сказал, что бежать не надо.
На дорогах будут выставлены посты.
Он условился с этой Уотлинг…» А в темных комнатах мужчины шепотом спрашивали:
«Но почему, собственно, я должен верить этому чертову подлипале Батлеру?
Ведь это, вполне возможно, западня!»
А женские голоса молили:
«Не уезжай!
Если он спас Эшли и Хью, он, может, спасет и остальных.
И если Индия и Мелани верят ему…» И мужчины тоже начинали верить, но лишь наполовину, тем не менее они не двигались с места, потому что иного выхода не было.
В начале ночи солдаты постучали в один, другой, третий дом и тех, кто не мог или не хотел сказать, где он был вечером, арестовали и увели.
Рене Пикар и один из племянников миссис Мерриуэзер, сыновья Симмонса и Энди Боннелл оказались среди тех, кто провел ночь в тюрьме.
Они тоже участвовали в злосчастном налете, но успели удрать, когда началась стрельба.
Они во весь опор мчались домой и были арестованы, прежде чем узнали о плане Ретта.
По счастью, в ответ на вопрос о том, где они провели вечер, все сказали, что это их дело, а не чертовых янки.
Их посадили под замок до последующего допроса утром.
А дедушка Мерриуэзер и дядя Генри Гамильтон беззастенчиво заявили, что провели вечер в борделе Красотки Уотлинг, и когда капитан Джэффери раздраженно заметил, что они слишком стары для подобных похождений, они чуть не набросились на него с кулаками.
Красотка Уотлинг сама вышла к капитану Джэффери и, прежде чем он успел сообщить о цели своего прихода, закричала, что дом ее закрыт на всю ночь.
Еще засветло к ней-де заявилась компания буйных пьяниц, они начали драться, разнесли все в доме, разбили ее лучшие зеркала и так перепугали барышень, что ни о каких развлечениях сегодня ночью и речи быть не может.