И хотя муж у бедняжки был никудышный, а все-таки это у6жасно — узнать, что он ей изменял.
А еще ужаснее узнать об измене одновременно с известием о его смерти.
В конце концов, лучше иметь плохого мужа, чем никакого, и дамы-янки решили быть особенно внимательными к Скарлетт.
Что же до остальных — миссис Мид, миссис Мерриуэзер, миссис Элсинг, вдовы Томми Уэлберна и других, в том числе миссис Эшли Уилкс, — то вот над ними они уж посмеются.
Может, хоть тогда эти гордячки станут повежливее.
Словом, в темных комнатах на северной стороне города шепотом говорили преимущественно об этом.
Дамы Атланты пылко объявляли мужьям: им-де глубоко безразлично, что думают янки.
В глубине же души они считали, что легче подвергнуться наказанию плетьми, чем переживать эту пытку — видеть ухмылки на лицах янки и не быть в состоянии сказать правду о своих мужьях.
Доктор Мид, чье чувство собственного достоинства было глубоко уязвлено, — надо же, в какое дурацкое положение поставил его и всех остальных Ретт! — заявил миссис Мид, что, не будь с ним других, он предпочел бы во всем признаться и пусть бы его повесили, чем выдумывать, будто он провел вечер в доме у Красотки.
— Это же оскорбительно для вас, миссис Мид, — кипятился он.
— Но все знают, что вы там не были, потому что… потому…
— А янки знают другое.
И если мы спасем наши шеи, то лишь потому, что они поверят.
А уде как будут смеяться!
Меня же одна мысль, что кто-то может этому поверить и станет надо мной смеяться, приводит в ярость.
И как это оскорбительно для вас, потому что… дорогая моя, я же всегда был вам верен.
— Я это знаю. — Миссис Мид улыбнулась в темноте и сунула свою тощую ручку в руку доктора.
— Но уж пусть лучше это будет правдой, только бы ни один волос не упал с вашей головы.
— Миссис Мид, да вы понимаете, что вы говорите? — воскликнул доктор, потрясенный столь неожиданно реалистическим подходом жены к подобным вещам.
— Да, понимаю.
Я потеряла Дарси, я потеряла Фила, и вы — все, что у меня осталось, поэтому хоть поселитесь у этой Красотки навечно, лишь бы мне вас не потерять.
— Вы в своем уме?!
Вы просто не понимаете, что вы говорите.
— Старый вы дуралей! — нежно произнесла миссис Мид и ткнулась головой ему в плечо.
Доктор Мид попыхтел было в наступившей тишине, погладил по щеке жену, потом снова не выдержал:
— Да еще быть обязанным этому Батлеру!
Нет, лучше пойти на виселицу.
Даже если он спас мне жизнь, все равно я не могу быть с ним вежлив.
Его наглости нет предела, а от его бесстыдства — ведь он же самый настоящий спекулянт! — я весь киплю.
Знать, что тебе спас жизнь человек, который никогда не служил в армии…
— Мелли говорит, он записался в армию после того, как пала Атланта.
— Это ложь.
Мисс Мелли готова поверить любому ловкому мерзавцу.
А главное, я не могу понять, почему он все это делает, почему так заботится о нас.
Не хочется мне это говорить, но… его имя всегда ведь связывали с именем миссис Кеннеди.
В прошлом году я частенько видел, как они вдвоем раскатывали в коляске.
Должно быть, он это делает ради нее.
— Если бы все дело было в Скарлетт, он и пальцем бы не шевельнул.
Он был бы только рад отправить Фрэнка Кеннеди на виселицу.
Я лично думаю — это все из-за Мелли…
— Миссис Мид, не хотите же вы сказать, что между ними что-то было!
— Ах, не говорите глупостей!
Просто Мелли всегда питала к нему непонятную слабость — особенно после того, как он пытался обменять Эшли во время войны.
Ну и он, надо сказать, никогда в ее присутствии не улыбается этой своей мерзкой улыбочкой.
К ней он всегда внимателен, и заботлив, точно… точно совсем другой человек.
Глядя на то, как он ведет себя при Мелли, начинаешь думать, что он мог бы быть вполне приличным человеком, если б захотел.
Так вот, я считаю, что он делает все это… — Она помолчала.
— Вам моя мысль не понравится, доктор.
— Мне вообще все это не нравится!
— Так вот, я думаю, что делает он это частично ради Мелли, а главным образом для того, чтобы иметь возможность поиздеваться над нами.