— Ну…
— Нет, вы поступали бы точно так же.
Разве был у вас выбор?
— Нет.
— Тогда о чем же вы печалитесь?
— Я вела себя так низко, а он взял и умер.
— А если бы он не умер, вы продолжали бы вести себя так же низко.
Ведь насколько я понимаю, вы вовсе не жалеете о том, что вышли замуж за Фрэнка, и командовали им, и случайно явились причиной его смерти.
Вы жалеете лишь себя, потому что боитесь попасть в ад.
Верно?
— Ну… все так перепуталось.
— Ваши моральные принципы тоже весьма путаные.
Вы совсем как вор, которого поймали с поличным и который вовсе не жалеет о том, что он украл, он очень, очень жалеет, что ему придется за это идти в тюрьму.
— Это я-то вор…
— Ах, не понимайте все буквально!
Иными словами, если б в вас не засела эта идиотская мысль о том, что вы обречены вечно гореть в адском пламени, вы б считали, что удачно избавились от Фрэнка.
— Ох, Ретт!
— Ох, не притворяйтесь!
Вы исповедуетесь мне, но на исповеди вполне способны сказать и правду, и красивую ложь.
Ваша… м-м… совесть очень вас мучила, когда вы соглашались… скажем, так — расстаться с этим сокровищем, которое вам дороже жизни, за триста долларов?
Коньяк ударил ей в голову — перед глазами поплыли круги и все стало нипочем.
Какой смысл лгать ему?
Он, казалось, всегда мог прочесть ее мысли.
— Я, конечно, тогда не очень думала о боге… или об аде.
А когда задумывалась… ну, я считала, что бог поймет.
— Но вы не считаете бога способным понять причины, побудившие вас выйти за Фрэнка?
— Ретт, как вы можете так говорить о боге — вы же не верите, что он существует!
— Зато вы верите в бога карающего, а это сейчас главное.
Почему господь бог вас не поймет?
Вы что, жалеете, что Тара по-прежнему ваша и в ней не живут какие-нибудь «саквояжники»?
Вы что, жалеете, что не голодаете и не ходите в лохмотьях?
— Ах, нет!
— В таком случае, был у вас другой выход, кроме брака с Фрэнком?
— Нет.
— Он же не обязан был на вас жениться, верно?
Мужчины в этом отношении вольны поступать, как им заблагорассудится.
Он не обязан был диктовать вам волю командовать собой и заставлять делать его, то, что ему не хотелось, верно?
— Ну…
— Так почему же надо этим терзаться. Скарлетт?
Если бы вам пришлось начать все сначала, вы бы снова вынуждены были солгать ему и он снова бы на вас женился.
Вы снова подвергали бы себя опасности, а он снова вынужден был бы мстить за вас.
Если бы он женился на вашей сестрице Сью, она, возможно, не погубила бы его, но с нею он наверняка был бы куда несчастнее, чем с вами.
Иначе быть не могло.
— Но я могла бы лучше относиться к нему.
— Могли бы… если б были другой.
Но вы рождены командовать всеми, кто вам позволит.
Сильные люди призваны командовать, а слабые — подчиняться.
Фрэнк сам виноват в том, что не бил вас хлыстом… Вы удивляете меня, Скарлетт: зачем вам понадобилось сейчас, когда вы уже взрослая, будить в себе совесть.
Авантюристам вроде вас совесть не нужна.
— Как вы сказали: аван… что?