— Так называют людей, которые стремятся извлечь выгоду из любых обстоятельств.
— А это плохо?
— На них всегда смотрят косо — особенно те, у кого были такие же возможности, но они не сумели ими воспользоваться.
— Ах, Ретт, вы все смеетесь надо мной, а мне-то казалось, что вы решили стать милым!
— А я и есть милый — для себя.
Скарлетт, дорогая моя, вы пьяны.
Вот что с вами.
— И вы смеете…
— Да, смею.
Вы вот-вот начнете плакать «пьяными слезами», как говорят в народе, поэтому я переменю тему и немножко повеселю вас, сообщив некую забавную новость.
Собственно, за тем я сюда сегодня и пришел — сообщить вам свою новость, прежде чем уеду.
— Куда это вы собрались?
— В Англию, и возможно, я буду отсутствовать не один месяц.
Забудьте о своей совести, Скарлетт.
Я больше не намерен обсуждать благополучие вашей души.
Хотите послушать мою новость?
— Но… — слабо запротестовала она и умолкла.
Под воздействием коньяка, размывавшего контуры совести, и насмешливых, но успокаивающих слов Ретта бледный призрак Фрэнка стирался, отступал во тьму.
Быть может, Ретт и прав.
Быть может, бог все понял.
Она настолько сумела овладеть собой, что даже умудрилась отогнать подальше на задний план тревожные мысли.
«Подумаю об этом завтра», — решила она.
— Так что же у вас за новость? — спросила она, сделав над собой усилие, и, высморкавшись в его платок, отбросила с лица прядь распустившихся волос.
— А новость у меня вот какая, — с усмешкой глядя на нее, ответил он.
— Я по-прежнему хочу обладать вами — больше, чем какой-либо женщиной, встречавшейся на моем пути, и теперь, когда Фрэнка не стало, я подумал, что вас это может заинтересовать.
Скарлетт выдернула руки из его цепких пальцев и вскочила с дивана.
— Я… Вы самый невоспитанный человек на свете! Да как вы смеете являться сюда в такую минуту с вашими грязными… Следовало бы мне знать, что вы никогда не изменитесь.
Тело Фрэнка едва успело остыть, а вы!..
Если бы вам было хоть немного знакомо чувство приличия… Сейчас же покиньте…
— Угомонитесь, не то мисс Питтипэт тут же явится сюда, — сказал он и, не поднимаясь с места, крепко взял ее за оба запястья.
— Я боюсь, вы меня неверно поняли.
— Неверно поняла?
Я все прекрасно понимаю.
— Она снова попыталась отнять у него руки.
— Отпустите меня и убирайтесь отсюда.
В жизни не видала такого бестактного человека.
Я же…
— Не кричите, — сказал он.
— Я предлагаю вам руку и сердце.
Может быть, для большей убедительности мне встать на колени?
Она лишь выдохнула:
«О!» — и с размаху села на диван.
Раскрыв рот, она смотрела на него и думала, что это, может, коньяк играет с ней злую шутку, и совсем некстати вдруг вспомнила его насмешливое:
«Моя дорогая, я не из тех, кто женится».
Либо она пьяна, либо Ретт рехнулся.
Но он не производил впечатления сумасшедшего.
Тон у него был спокойный, словно он говорил с ней о погоде и его мягкий, тягучий голос звучал в ее ушах как всегда ровно.
— Я всю жизнь стремился завладеть вами, Скарлетт, с того первого дня, как увидел вас в Двенадцати Дубах когда вы швырнули в угол вазу и чертыхнулись неподобающим даме образом.
Я всю жизнь стремился так или иначе завладеть вами.
Но как только у вас с Фрэнком завелись небольшие денежки, я понял, что вы уже больше не придете ко мне и не попросите взаймы на весьма интересных условиях.