Значит, как я понимаю, выход один — надо на вас жениться.
— Ретт Батлер, это еще одна ваша мерзкая шуточка?
— Я раскрываю вам душу, а вы полны подозрений!
Нет, Скарлетт, это bona fide честное предложение.
Признаю, появление у вас в подобное время не свидетельствует о том, что я такой уж тактичный человек, но есть веская причина, объясняющая мою невоспитанность.
Завтра утром я уезжаю надолго и боюсь, отложи я этот разговор до своего возвращения, вы еще возьмете да выскочите замуж за другого, у кого водятся деньжата.
Вот я и подумал: почему бы ей не выйти за меня — у меня ведь есть деньги!
Право же, Скарлетт, я не могу провести всю жизнь, гоняясь за вами в ожидании, когда удастся втиснуться между двух мужей.
Это была не шутка.
Сомнений быть не могло.
У Скарлетт пересохло в горле, когда до нее дошел смысл его слов; она глотнула и посмотрела Ретту в глаза, пытаясь найти разгадку.
Глаза его искрились смехом, но было в самой глубине и что-то другое — что-то, чего Скарлетт прежде никогда не видела, какой-то непонятный блеск.
Ретт сидел с непринужденным, небрежным видом, но она чувствовала, что он наблюдает за ней напряженно, как кошка за мышиной норой.
Под его спокойствием угадывалось крепко взнузданное нетерпение, и Скарлетт, испугавшись, невольно отшатнулась от него.
Значит, он действительно предлагает ей вступить в брак — совершает нечто невероятное.
Когда-то она думала о том, как помучила бы его, сделай он ей предложение.
Когда-то она думала, что если он все же произнесет эти слова, уж она над ним поиздевается и с удовольствием и злорадством даст почувствовать свою власть.
И вот он произнес эти слова, а у нее и желания не возникло осуществить свое намерение, ибо сейчас он был в ее власти не больше, чем всегда.
Хозяином положения по-прежнему был он, а она, Скарлетт, разволновалась, как девчонка, которой впервые сделали предложение, и лишь краснела и заикалась.
— Я… я никогда больше не выйду замуж.
— О нет, выйдете.
Вы рождены, чтобы быть чьей-то женой.
Так почему бы не моей?
— Но, Ретт, я… я не люблю вас.
— Это не должно вас удерживать.
Я что-то не помню, чтобы любовь играла большую роль в двух ваших предшествующих предприятиях.
— Да как вы смеете?!
Вы же знаете, как мне дорог был Фрэнк!
Ретт молчал.
— Дорог!
Дорог!
— Ну, не стоит об этом спорить.
Готовы ли вы подумать о моем предложении, пока я буду отсутствовать?
— Ретт, я не люблю ничего откладывать.
Я лучше скажу вам сейчас.
Я скоро уеду отсюда в Тару, а с тетей Питти останется Индия Уилкс.
Я хочу уехать домой надолго, и я… я не хочу больше выходить замуж.
— Глупости!
Почему?
— Но, видите ли… в общем, не важно.
Просто не хочу выходить замуж, и все.
— Но, бедное мое дитя, вы же ни разу еще не были по-настоящему замужем.
Откуда вам знать, что это такое?
Согласен, вам не очень везло: один раз вы вышли замуж, чтобы досадить, другой раз — из-за денег.
А вы когда-нибудь думали о том, что можно выйти замуж: — ради удовольствия?
— Удовольствия?!
Не говорите глупостей!
Никакого удовольствия в браке нет.
— Нет?
Почему?