Я не желаю даже, чтобы ты когда-либо упоминала о ней.
— Я буду делать то, что хочу.
Отпусти меня.
Да и вообще — тебе-то не все ли равно?
— Мне все равно, будет у тебя один ребенок или двадцать, но мне не все равно, если ты умрешь.
— Умру?
Я?
— Да, умрешь.
Мэйми Барт, видимо, не рассказала тебе, чем рискует женщина, идя на такое?
— Нет, — нехотя призналась Скарлетт.
— Она просто сказала, что все отлично устроится.
— Клянусь богом, я убью ее! — воскликнул Ретт, и лицо его потемнело от гнева.
Он посмотрел сверху на заплаканную Скарлетт, и гнев его поутих, но лицо по-прежнему оставалось жестким и замкнутым.
Внезапно он подхватил Скарлетт на руки и, опустившись со своей ношей в кресло, крепко прижал к себе, словно боялся, что она убежит.
— Послушай, детка, я не позволю тебе распоряжаться твоей жизнью.
Слышишь?
Боже правый, я тоже, как и ты, не хочу иметь детей, но я могу их вырастить.
Так что хватит болтать о всяких глупостях — я не хочу об этом слышать, и если ты только попытаешься… Скарлетт, я видел, как одна женщина умерла от этого.
Она была всего лишь… ну, в общем, совсем неплохая была женщина.
И смерть эта нелегкая.
Я…
— Боже мой, Ретт! — воскликнула она, забыв о своем горе под влиянием волнения, звучавшего в его голосе.
Она никогда еще не видела его столь взволнованным.
— Где же… кто…
— Это было в Новом Орлеане — о, много лет назад.
Я был молод и впечатлителен.
— Он вдруг пригнул голову и зарылся губами в ее волосы.
— Ты родишь этого ребенка, Скарлетт, даже если бы мне пришлось надеть на тебя наручники и приковать к себе на ближайшие девять месяцев.
Не слезая с его колен, она выпрямилась и с откровенным любопытством уставилась на него.
Под ее взглядом лицо его, словно по мановению волшебной палочки, разгладилось и стало непроницаемым.
Брови приподнялись, уголки губ поползли вниз.
— Неужели я так много для тебя значу? — спросила она, опуская ресницы.
Он внимательно посмотрел на нее, словно хотел разгадать, что таится под этим вопросом — кокетство или что-то большее.
И отыскав ключ к ее поведению, небрежно ответил:
— В общем, да.
Ведь я вложил в тебя столько денег — мне не хотелось бы их потерять.
Мелани вышла из комнаты Скарлетт усталая и в то же время до слез счастливая: у Скарлетт родилась дочь.
Ретт, ни жив ни мертв, стоял в холле, у ног его валялись окурки сигар, прожегшие дырочки в дорогом ковре.
— Теперь вы можете войти, капитан Батлер, — застенчиво сказала Мелани.
Ретт быстро прошел мимо нее в комнату, и Мелани, прежде чем доктор Мид закрыл дверь, успела увидеть, как он склонился над голенькой малюткой, которая лежала на коленях у Мамушки.
Невольно став свидетельницей столь интимной сцены, Мелани покраснела от смущения.
«О, какой же он славный, капитан Батлер! — подумала она, опускаясь в кресло.
— Как он беспокоился, бедняга!
И за все время капли не выпил!
До чего же это мило с его стороны.
Ведь многие джентльмены к тому времени, когда рождается ребенок, уже еле на ногах держатся.
А ему, думается, очень не мешало бы выпить.
Может быть, предложить?
Нет, это было бы слишком невоспитанно с моей стороны».
Она с наслаждением откинулась в кресле: последние дни у нее все время болела спина, так что казалось, будто она вот-вот переломится в пояснице.