Какая счастливица Скарлетт: ведь капитан Батлер все время стоял под дверью спальни, пока она рожала!
Если бы в тот страшный день, когда она производила на свет Бо, рядом был Эшли, она наверняка бы меньше страдала.
Как было бы хорошо, если бы крошечная девочка, лежавшая за этими закрытыми дверями, была ее дочерью, а не дочерью Скарлетт!
«Ах, какая же я скверная, — виновато подумала Мелани.
— Я завидую Скарлетт, а ведь она всегда была так добра ко мне.
Прости меня, господи.
Я, право же, вовсе не хочу отбирать у Скарлетт дочку, но… но мне бы так хотелось иметь собственную!»
Она подложила подушечку под нывшую спину и принялась думать о том, как было бы хорошо иметь дочку.
Но доктор Мид на этот счет продолжал держаться прежнего мнения.
И хотя она сама готова была рисковать жизнью, лишь бы родить еще ребенка, Эшли и слышать об этом не хотел.
Дочка… Как порадовался, бы Эшли дочке!
«Дочка!..
Смилуйся, господи!
— Мелани в волнении выпрямилась.
— Я ведь не сказала капитану Батлеру, что это девочка!
А он, конечно, ждет мальчика.
Ах, какая незадача!»
Мелани знала, что мать радуется появлению любого ребенка, но для мужчины, особенно для такого самолюбивого человека, как капитан Батлер, девочка — это удар, ставящий под сомнение его мужественность.
О, как она благодарна была «господу за то, что ее единственное дитя — мальчик!
Она знала, что, будь она женой грозного капитана Батлера, она предпочла бы умереть в родах, лишь бы не дарить ему первой дочь.
Но Мамушка вышла враскачку из спальни, улыбаясь во весь рот, и Мелани успокоилась, однако в то же время и подивилась: что за странный человек этот капитан Батлер.
— Я сейчас, как стала купать дите-то, — принялась рассказывать Мамушка, — ну, и сказала мистеру Ретту: жаль, мол, что не мальчик у вас.
И господи, знаете, мисс Мелли, что он сказал?
Говорит:
«Перестань болтать. Мамушка!
Кому нужен мальчик?
С мальчиками — никакого интереса.
Одни только хлопоты.
А с девочками — оно интересно.
Да я эту девочку на десяток мальчишек не променяю».
И тут хотел было выхватить у меня крошку-то, а девочка-то голенькая, ну я и ударила его по руке и говорю:
«Ведите себя прилично, мистер Ретт!
А уж я доживу до того времени, как у вас сынок-то родится, и тогда вдоволь посмеюсь над вами — ведь заголосите от радости-то».
А он эдак усмехнулся, покачал головой и говорит:
«Мамушка, ты совсем глупая.
Никому мальчишки не нужны.
Разве я тому не доказательство?»
Так что вот, мисс Мелли, вел он себя как настоящий жентмун, — снизошла до похвалы Мамушка.
И Мелани, естественно, не могла не заметить, что такое поведение Ретта существенно обелило его в глазах Мамушки.
— Может, я была чуток и не права насчет мистера Ретта-то.
Очень это для меня, мисс Мелли, сегодня счастливый день.
Я ведь три поколения робийяровских девочек вынянчила, так что очень это для меня счастливый день.
— Конечно, это счастливый день. Мамушка!
Когда родятся дети, это самые счастливые дни.
Но было в доме существо, которому этот день вовсе не представлялся счастливым.
Уэйд Хэмптон, которого все ругали, а по большей части не замечали, с несчастным видом бродил по столовой.
Утром Мамушка разбудила его очень рано, быстро одела и отослала вместе с Эллой к тете Питти завтракать.
Ему сказали только, что мама заболела, а когда он играет и шумит, это ее нервирует.
Однако в доме у тети Питти все было вверх дном, ибо известие о болезни Скарлетт тотчас уложило старушку в постель, кухарка танцевала возле нее, и завтраком детей кормил Питер, так что поели они плохо.
Время стало приближаться к полудню, и в душу Уэйда начал закрадываться — страх.