Каким же она была младенцем, если думала, что янки, пожар, разгром Юга — самое страшное, что ей придется пережить!
Какая это чепуха по сравнению со смертью Эллин и провалами в памяти Джералда, по сравнению с голодом и холодом, с тяжелой работой и вечным кошмаром неуверенности в завтрашнем дне.
Как просто казалось ей сейчас проявить мужество перед лицом армии завоевателей и как трудно противостоять опасности, угрожающей Таре!
Нет, ничто ей больше не страшно — ничто, кроме нищеты.
На Персиковой улице появилась закрытая карета, и Скарлетт стремительно шагнула к краю тротуара, чтобы взглянуть, кто едет, ибо до дома тети Питти все еще оставалось несколько кварталов.
Карета поравнялась с ними, и они с Мамушкой уже наклонились вперед, а Скарлетт, изобразив на лице улыбку, готова была окликнуть возницу, как вдруг в окне показалась голова — огненно-рыжая голова в прелестной меховой шапочке.
Обе женщины мгновенно узнали друг друга, и Скарлетт поспешно шагнула назад.
Она успела заметить, как, раздув ноздри, презрительно фыркнула Красотка Уотлинг, прежде чем исчезнуть за занавесками.
Любопытно, что первым знакомым лицом, которое увидела Скарлетт, было лицо Красотки.
— Это еще кто такая? — подозрительно спросила Мамушка.
— Она вас знает, а не поклонилась.
Вот уж отродясь не видела, чтоб у человека были такие волосы.
Даже у Тарлтонов и то не такие.
Похоже… ну, прямо будто крашеные!
— Они и есть крашеные, — отрезала Скарлетт и пошла быстрее.
— И вы знаетесь с крашеной женщиной?
Да кто она такая, спрашиваю я вас.
— Падшая женщина, — коротко пояснила Скарлетт, — и я даю тебе слово, что не знакома с ней, так что перестань мне докучать.
— Господи Иисусе! — ахнула Мамушка и, разинув рот, с жадным любопытством уставилась вслед карете.
Она не видела ни одной падшей женщины с тех пор, как уехала с Эллин из Саванны, — а было это более двадцати лет назад, — и сейчас очень жалела, что не пригляделась повнимательнее к Красотке.
— Ишь ведь как хорошо одета-то, и карета-то какая хорошая, и кучер есть, — пробормотала Мамушка.
— О чем это господь-то наш думает: всякие дурные женщины живут себе припеваючи, а мы, люди праведные, ходим голодные да босые.
— Господь давно уже перестал о нас думать, — резко бросила Скарлетт.
— И не смей говорить мне, что мама переворачивается от этих моих слов в гробу.
Скарлетт очень бы хотелось думать, что она и добродетельнее Красотки, и в других отношениях превосходит ее, но ничего не получалось.
Ведь если ее затея увенчается успехом, она может оказаться в одном положении; с Красоткой и на содержании у одного и того же человека.
И хотя она ничуть не жалела о своем решении, однако была несколько обескуражена, ибо теперь оно предстало перед ней в истинном свете.
«Сейчас не стану об этом думать», — сказала она себе и ускорила шаг.
Они прошли то место, где был раньше дом доктора Мида, — от него остались лишь две каменных ступеньки и дорожка, бегущая в никуда.
Да и там, где прежде стоял дом Уайтингов, была лишь голая земля.
Исчезли даже камни фундамента и кирпичные трубы, зато остались следы от колес фургонов, в которых все это увезли.
А вот кирпичный дом Элсингов продолжал стоять — под новой крышей и с новым вторым этажом.
Дом Боннеллов, неуклюже подлатанный, с дощатой крышей вместо черепичной, выглядел все же обитаемым, несмотря на свой жалкий вид.
Но и в том и в другом — ни лица в окне, ни человека на крыльце, и Скарлетт даже обрадовалась этому.
Ей сейчас ни с кем не хотелось говорить.
А вот показался и дом тети Питти с новой шиферной крышей и ярко-красными кирпичными стенами, и сердце Скарлетт забилось живее.
Какое счастье, что господь не сровнял этот дом с землей — тогда его бы уже не отстроить.
Со двора выходил дядюшка Питер с корзиной для покупок в руке, и, когда увидел Скарлетт с Мамушкой, спешивших по тротуару, широкая удивленная улыбка расползлась по его черному лицу.
«Так бы и расцеловала сейчас этого старого дурака-до чего же я рада его видеть», — подумала Скарлетт обрадовано и крикнула:
— Скорей беги искать тетину «обморочную бутылочку», Питер!
Это и вправду я!
В тот вечер на ужин у тети Питти были неизбежная мамалыга и сушеный горох, и Скарлетт дала себе слово, что эти два блюда исчезнут с ее стола, лишь только у нее заведутся деньги.
А деньги у нее будут, какой бы они ни достались ей ценой, — причем столько, чтобы их с лихвой хватало платить налоги за Тару.
Так или иначе, рано пли поздно, но у нее будет много денег — она добудет их, даже если придется пойти на убийство.
Сидя в столовой при желтом свете лампы, она осторожно принялась выспрашивать тетю Питти, как обстоят у нее дела с деньгами: а вдруг семья Чарлза сумеет одолжить ей нужную сумму.
Выспрашивала она без околичностей, напрямик, но Питти, радуясь возможности поговорить с родным человеком, даже не замечала, что подвергается допросу.
И со слезами, во всех подробностях рассказывала о своих бедах.
Она просто понять не может, говорила тетя Питти, куда девались деньги и фермы, и участки в городе, но, так или иначе, все куда-то исчезло.
Во всяком случае, так сказал ей братец Генри.
Он не смог заплатить налог на землю, чем она владела, за исключением этого дома, — все пропало. А ведь дом-то этот-Питти все время об этом помнила — вовсе и не ее, он — собственность Мелани и Скарлетт.