Вот она и добилась своего.
Этого хотела она, и этого хотел Эшли.
Но она не чувствовала себя счастливой.
Гордость ее была задета: ее оскорбляла самая мысль, что Ретт отнесся так легко к ее словам, что он вовсе не жаждет обладать ею, что он ее равняет с другими женщинами в других постелях.
Ей очень хотелось придумать какой-то способ деликатно намекнуть Эшли, что она и Ретт физически больше не муж и жена.
Но Скарлетт понимала, что это невозможно.
Она заварила какую-то чудовищную кашу и уже отчасти жалела о своих словах.
Ей будет недоставать долгих забавных разговоров с Реттом в постели, когда кончик его сигары светился в темноте.
Ей будет недоставать его объятий, когда она пробуждалась в ужасе от кошмарных снов, а ей ведь не раз снилось, что она бежит сквозь холодный густой туман.
Внезапно почувствовав себя глубоко несчастной, она уткнулась головой в подлокотник кресла и расплакалась.
ГЛАВА LII
Как-то раз дождливым днем, когда Бонни только что исполнился годик, Уэйд уныло бродил по гостиной, время от времени подходя к окошку и прижимаясь носом к стеклу, исполосованному дождем.
Мальчик был худенький, хрупкий, маленький для своих восьми лет, застенчивый и тихий — рта не раскроет, пока его не спросят.
Ему было скучно, и он явно не знал, чем заняться, ибо Элла возилась в углу с куклами, Скарлетт сидела у секретера и, что-то бормоча себе под нос, подсчитывала длинную колонку цифр, а Ретт, лежа на полу возле Бонни, развлекал ее, раскачивая часы на цепочке, но так, чтобы она не могла до них дотянуться.
Уэйд взял было несколько книг, потом с грохотом уронил их и глубоко вздохнул.
— О господи, Уэйд! — раздраженно воскликнула, поворачиваясь к нему, Скарлетт.
— Пошел бы куда-нибудь, поиграл.
— Не могу.
На дворе дождик.
— В самом деле?
Я не заметила.
Ну, займись чем-нибудь.
Ты действуешь мне на нервы, когда вертишься без толку.
Пойди скажи Порку, чтобы он запряг «карету и отвез тебя к Бо поиграть.
— Он же не дома, — вздохнул Уэйд.
— Он на дне рождения у Рауля Пикара.
Рауль, сынишка Мейбелл и Рене Пикара, был, по мнению Скарлетт, преотвратительным существом, больше похожим на обезьяну, чем на ребенка.
— Ну, можешь поехать к кому хочешь.
Пойди скажи Порку.
— Никого нет дома, — возразил Уэйд.
— Все на дне рождения.
Хотя к слову «все» и не было прибавлено: «кроме меня», однако эти слова повисли в воздухе, но Скарлетт, вся ушедшая в свои подсчеты, не обратила на это внимания.
Ретт же приподнялся и спросил:
— А ты почему не на дне рождения, сынок?
Уэйд подошел к нему совсем близко и остановился, шаркая ногой по ковру. Вид у него был глубоко несчастный.
— Меня не пригласили, сэр.
Ретт отдал Бонни часы на растерзание и легко вскочил на ноги.
— Да бросьте вы эти проклятые цифры, Скарлетт.
Почему Уэйда не пригласили на день рождения?
— Ах, ради всего святого, Ретт!
Оставьте меня сейчас в покое.
У Эшли тут такая неразбериха в цифрах… А-а, вы про день рождения?
Что ж, тут нет ничего необычного в том, что Уэйда не пригласили, да к тому же я все равно не пустила бы его.
Не забудьте, что Рауль-внук миссис Мерриуэзер, а миссис Мерриуэзер скорее впустит вольного негра в свою драгоценную гостиную, чем кого-либо из нас.
Ретт, задумчиво наблюдавший за лицом Уэйда, увидел, как тот сморщился.
— Пойди-ка сюда, сынок, — сказал он, привлекая к себе мальчика.
— А тебе хочется быть на этом дне рождения?
— Нет, сэр, — храбро ответил Уэйд, но глаза опустил.
— М-м… Скажи-ка мне, Уэйд, а ты бываешь на дне рождения у Джо Уайтинга или Фрэнка Боннелла… или у кого-нибудь из твоих приятелей?
— Нет, сэр.