Во всяком случае, Скарлетт-то ведь была католичкой.
Или считалась таковой.
Правда, она уже многие годы не бывала в церкви, религиозность слетела с нее, как и многое другое, чему учила ее Эллин.
По мнению всех, Скарлетт пренебрегала религиозным воспитанием мальчика, и тем выше в глазах «старой гвардии» поднялся Ретт, когда он решил исправить дело и привел мальчика в церковь — пусть в епископальную вместо католической.
Ретт умел держаться серьезно и бывал обаятелен, если задавался целью не распускать язык и гасить лукавый блеск в черных глазах.
Многие годы он не считал нужным это делать, но сейчас надел на себя маску серьезности и обаяния, как стал надевать жилеты более темных тонов.
И добиться благорасположения тех, кто был обязан ему жизнью, не составило особого труда.
Они бы уже давно проявили к нему дружелюбие, не поведи себя Ретт так, будто оно мало значит для него.
А теперь Хью Элсинг, Рене, Симмонсы, Энди Боннелл и другие вдруг обнаружили, что Ретт человек приятный, не любящий выдвигать себя на передний план и смущающийся, когда при нем говорят, сколь многим ему обязаны.
— Пустяки! — возражал он.
— Вы бы все на моем месте поступили точно так же.
Он пожертвовал кругленькую сумму в фонд обновления епископальной церкви и сделал весомый — но в меру весомый — дар Ассоциации по благоустройству могил наших доблестных воинов.
Он специально отыскал миссис Элсинг, которой и вручил свой дар, смущенно попросив, чтобы она держала его пожертвование в тайне, и прекрасно зная, что тем лишь подстегивает ее желание всем об этом рассказать.
Миссис Элсинг очень не хотелось брать у него деньги — «деньги спекулянта», — но Ассоциация так нуждалась в средствах.
— Не понимаю, с чего это вы вдруг решили сделать нам пожертвование, — колко заметила она.
И когда Ретт сообщил ей с приличествующей случаю скромной миной, что его побудила к этому память о бывших товарищах по оружию, больших храбрецах, чем он, но менее удачливых и потому лежащих сейчас в безымянных могилах, аристократическая челюсть миссис Элсинг отвисла.
Долли Мерриуэзер говорила ей со слов Скарлетт, что капитан Батлер якобы служил в армии, но она, конечно, этому не поверила.
Никто не верил.
— Вы служили в армии?
А в какой роте… в каком полку?
Ретт назвал.
— Ах, в артиллерии!
Все мои знакомые были либо в кавалерии, либо в пехоте.
А, ну тогда понятно… — Она в замешательстве умолкла, ожидая увидеть ехидную усмешку в его глазах.
Но он смотрел вниз и играл цепочкой от часов.
— Я бы с превеликой радостью пошел в пехоту, — сказал он, делая вид, будто не понял ее намека. — Но когда узнали, что я учился в Вест-Пойнте — хотя, миссис Элсинг, из-за одной мальчишеской выходки я и не окончил академии, — меня поставили в артиллерию, в настоящую артиллерию, а не к ополченцам.
Во время последней кампании нужны были люди, знающие дело.
Вам ведь известно, какие огромные мы понесли потери, сколько артиллеристов было убито.
Я в артиллерии чувствовал себя одиноко.
Ни единого знакомого человека.
По-моему, за всю службу я не встретил никого из Атланты.
— М-да! — смущенно протянула миссис Элсинг.
Если он служил в армии, значит, она вела себя недостойно.
Она ведь не раз резко высказывалась о его трусости и теперь, вспомнив об этих своих высказываниях, почувствовала себя виноватой.
— М-да!
А почему же вы никогда никому не рассказывали о своей службе в армии?
Можно подумать, что вы стесняетесь этого.
— Миссис Элсинг, — внушительно заявил он, — прошу вас поверить мне: я горжусь своей службой Конфедерации, как ничем, что когда-либо совершал или еще совершу.
У меня такое чувство… такое чувство…
— Тогда почему же вы все это скрывали?
— Как-то стыдно мне было говорить об этом в свете… в свете некоторых моих тогдашних поступков.
Миссис Элсинг сообщила миссис Мерриуэзер о полученном даре и о разговоре во всех его подробностях.
— И даю слово, Долли, он сказал, что ему стыдно, со слезами на глазах!
Да, да, со слезами!
Я сама чуть не расплакалась.
— Сущий вздор! — не поверив ни единому ее слову, воскликнула миссис Мерриуэзер.
— Не верю я, чтобы слезы появились у него на глазах, как не верю и тому, что он был в армии.
И все это я очень быстро выясню.
Если он был в том артиллерийском полку, я доберусь до правды, потому что полковник Карлтон, который им командовал, женат на дочери одной из сестер моего деда, и я ему напишу.
Она написала полковнику Карлтону и была совершенно сражена, получив ответ, где весьма недвусмысленно и высоко оценивалась служба Ретта: прирожденный артиллерист, храбрый воин, настоящий джентльмен, который все выносит без жалоб, и к тому же человек скромный, даже отказавшийся от офицерского звания, когда ему его предложили.