Сразу ослабев, благодаря в душе бога, она опустилась на кровать, и в эту минуту вошел Ретт.
Он явно приехал от парикмахера — был подстрижен, выбрит, ухожен и — трезв, но с красными, налитыми кровью глазами и опухшим от вина лицом.
Небрежно взмахнув рукой, он сказал:
— О, приветствую вас!
Как это можно сказать всего лишь:
«О, приветствую вас!» после того, как он отсутствовал целых двое суток?
Неужели он совсем не помнит той ночи, которую они провели вместе?
Нет, не может не помнить, если… если… Страшная мысль мелькнула у Скарлетт: если проводить так ночи — не самое обычное для него дело.
На мгновение она лишилась дара речи, забыв про все свои заготовленные уловки и улыбки.
Он даже не подошел к ней, чтобы по установившейся привычке небрежно поцеловать ее, — он стоял с дымящейся сигарой в руке и насмешливо смотрел на Скарлетт.
— Где… где же вы были?
— Только не говорите, что не знаете!
Я-то считал, что, уж конечно, весь город знает теперь.
А может быть, все знают, кроме вас.
Вам ведь известна старая поговорка:
«Жена всегда узнает последней».
— Что вы хотите этим сказать?
— Я считал, что, после того как полиция появилась позапрошлой ночью в доме Красотки Уотлинг…
— Красотки… этой… этой женщины?
Вы были… вы были с…
— Конечно.
А где же еще мне быть?
Надеюсь, вы за меня не тревожились.
— Значит, прямо от меня вы направились… о-о!
— Полно, полно, Скарлетт!
Нечего разыгрывать обманутую жену.
Вы, конечно же, давно знали о существовании Красотки Уотлинг.
— И вы отправились к ней от меня после… после…
— Ах, это.
— Он небрежно повел рукой.
— Я забылся.
Прошу прощения за то, что так вел себя во время нашей последней встречи.
Я был очень пьян, как вы, конечно, не преминули заметить, и совсем потерял голову под влиянием ваших чар — перечислить каких?
Глаза у нее вдруг наполнились слезами — ей хотелось кинуться на постель и рыдать, безудержно рыдать.
Он не изменился, ничто не изменилось, а она-то, дурочка, глупая, самовлюбленная дурочка, подумала, что он любит ее.
На самом же деле это было лишь очередной его отвратительной пьяной выходкой.
Он взял ее и использовал спьяну, как использовал бы любую женщину в доме Красотки Уотлинг.
А теперь явился — наглый, насмешливый, недосягаемый.
Она проглотила слезы и призвала на помощь всю свою волю.
Он никогда-никогда не узнает, что она думает.
Как бы он хохотал, если бы узнал!
Ну так вот, никогда он об этом не узнает.
Она метнула на него взгляд и уловила в его глазах уже знакомое озадаченное, вопрошающее выражение — взволнованное, настороженное, точно его жизнь зависела от ее слов, точно он хотел, чтобы она сказала… Чего он, собственно, от нее хотел?
Чтобы она выставила себя в глупом свете, заголосила, дала ему повод посмеяться?
Ну, уж нет!
Брови Скарлетт стремительно сдвинулись, лицо приняло холодное выражение.
— Я, естественно, подозревала о ваших отношениях с этой тварью.
— Только подозревали?
Почему же вы не спросили меня и не удовлетворили свое любопытство?
Я бы вам сказал.