А ведь все эти люди когда-то считали, что Ретта мало повесить!
Эта группа была неразрывно связана в ее сознании со смертью Фрэнка, а поздние возвращения Ретта еще больше приводили ей на память времена, предшествовавшие налету ку-клукс-клана, когда Фрэнк расстался с жизнью.
Она с ужасом вспомнила слова Ретта о том, что он даже готов вступить в этот их чертов клан, лишь бы стать уважаемым гражданином, хотя он надеется, что господь бог не наложит на него столь тяжкого испытания.
А что, если Ретт, как Фрэнк…
Однажды ночью, когда он отсутствовал дольше обычного, Скарлетт почувствовала, что больше не в состоянии выносить напряжение.
Услышав звук ключа, поворачиваемого в замке, она накинула капот и, выйдя на освещенную газом площадку лестницы, встретила его у верхней ступеньки.
При виде ее задумчивое и отрешенное выражение на его лице тотчас сменилось удивлением.
— Ретт, я должна знать!
Я должна знать: вы случайно… не состоите ли вы в клане… и потому задерживаетесь так долго!
Вы в самом деле вступили…
При свете ярко горевшего газа он равнодушно посмотрел на нее, потом улыбнулся.
— Вы безнадежно отстали, — сказал он.
— В Атланте нет ку-клукс-клана.
В Джорджии вообще его, скорей всего, нет.
Вы просто наслушались всяких россказней про клан, которые распространяют ваши друзья — подлипалы и «саквояжники».
— Нет ку-клукс-клана?
Вы говорите неправду, чтобы успокоить меня?
— Дорогая моя, когда же я пытался вас успокаивать?
Нет, ку-клукс-клана не существует.
Мы решили, что от него больше вреда, чем пользы, потому что он только раздувал ненависть янки и лил воду на мельницу его превосходительства губернатора Баллока, давая повод для расправ.
К тому же Баллок знает, что сумеет продержаться у власти, лишь пока федеральное правительство и газеты янки будут убеждены в том, что Джорджия полна бунтовщиков и за каждым кустом сидит куклуксклановец.
И вот, чтобы не расставаться с креслом, он отчаянно изобретал всякие возмутительные истории про ку-клукс-клан, рассказывая направо и налево о том, как верных республиканцев подвешивают за большие пальцы, а честных негров линчуют, обвинив в изнасиловании.
Он стреляет по несуществующим мишеням, и он это знает.
Благодарю вас за то, что вы за меня волнуетесь, но ку-клукс-клан перестал существовать вскоре после того, как я отошел от подлипал и превратился в скромного демократа.
Почти все, что он говорил насчет губернатора Баллока, вошло у Скарлетт в одно ухо и вышло в другое, ибо мозг ее заполняла радостная мысль, что клана больше нет.
Ретта не убьют, как убили Фрэнка; она не потеряет своей лавки и своих денег.
Но одно слово, сказанное Реттом, всплыло в ее сознании.
Он сказал: «мы», как нечто само собою разумеющееся, связывая себя с теми, кого называл прежде «старой гвардией».
— Ретт, — неожиданно спросила она, — а вы имели какое-то отношение к роспуску клана?
Он посмотрел на нее долгим взглядом, и в глазах его затанцевали искорки.
— Да, любовь моя.
Эшли Уилкс и я главным образом за это в ответе.
— Эшли… и вы?
— Да, хотя это и звучит пошло, но политика укладывает очень разных людей в одну постель.
А ни я, ни Эшли не жаждем очутиться в одной постели, однако… Эшли никогда не верил в ку-клукс-клан, потому что он вообще против насилия.
А я никогда не верил, потому что все это просто идиотизм и таким путем ничего не добьешься.
Это единственный способ заставить янки сидеть у нас на шее до второго пришествия.
И вот мы с Эшли убедили горячие головы, что сумеем добиться куда большего, наблюдая, выжидая и кое-что делая, чем если наденем ночные рубашки и будем размахивать огненными крестами.
— Не хотите же вы сказать, что мужчины приняли ваш совет при том, что вы…
— Что я спекулянт?
Подлипала?
Человек, действовавший заодно с янки?
Вы забываете, миссис Батлер, что я теперь добропорядочный демократ, преданный до последней капли крови благородной цели вытащить наш любимый штат из рук насильников!
Я дал им хороший совет, и они его послушались.
Не менее хорошие советы даю я и по другим вопросам, связанным с политикой.
У нас в законодательном собрании теперь — демократическое большинство, верно?
И очень скоро, любовь моя, мы засадим кое-кого из наших добрых друзей-республиканцев за решетку.
Слишком они стали алчными, слишком в открытую повели игру.
— И вы поможете засадить их в тюрьму?
Но ведь это же были ваши друзья!