И прошла мимо, как привидение.
Тут сердце у меня перевернулось, потому как ежели мисс Скарлетт что скажет, так она и сделает.
И мистер Ретт тоже — как скажет, так и сделает.
А ведь он сказал, что убьет ее, ежели она это сделает.
Тут уж я совсем растерялась, мисс Мелли, потому как есть у меня на совести одно дело и очень оно меня давит.
Мисс Мелли, это я ведь напугала маленькую мисс темнотой-то.
— Ох, Мамушка, ну, какое это имеет значение — сейчас.
— Да нет, мэм, имеет Из-за этого-то вся и беда.
И вот надумала я: скажу-ка я все мистеру Ретту — пусть он убьет меня, да только не могу я молчать, потому как это лежит у меня на совести.
Я в дверь — шасть, покуда он не запер ее, и говорю:
«Мистер Ретт. Я пришла вам исповедаться».
А он повернулся ко мне, точно сумасшедший, и говорит:
«Уходи!» — и, клянусь богом, никогда еще я так не пугалась!
А все равно говорю ему:
«Пожалуйста, мистер Ретт, уж вы дайте мне сказать, не то я просто помру.
Ведь это я напугала маленькую мисс темнотой-то».
И тут, мисс Мелли, опустила я голову и стала ждать, когда он меня ударит.
А он молчит.
И тогда я говорю:
«Я ведь ничего дурного не хотела.
Да только, мистер Ретт, дитятко-то ведь было уж больно неосторожное, ничего она не боялась.
Как все лягут спать, она вылезет из кроватки и ну по всему дому бегать босая.
А я беспокоилась, потому как боялась — вдруг она себя зашибет.
Вот я и сказала ей, что там в темноте живут привидения и оборотни».
И знаете, мисс Мелли, что он сделал?
Лицо у него стало такое доброе, подошел он ко мне и положил мне руку на плечо.
А это в первый раз так.
И говорит:
«Она была очень храбрая, верно?
Только темноты боялась, а больше не боялась ничего».
Я тут как расплачусь, а он и говорит:
«Ну-ну, Мамушка». И погладил меня.
«Ну, Мамушка, не надо так убиваться.
Я рад, что ты мне сказала.
Я знаю, ты любишь мисс Бонни, и раз ты ее любишь, значит, все это пустяки.
Важно то, что у человека на сердце».
Ну, я тут немножечко приободрилась, собралась с духом и говорю:
«Мистер Ретт, а как же насчет похорон-то будет?»
Тут он повернулся ко мне точно бешеный — глаза сверкают — и говорит:
«Господи боже мой, я-то думал, хоть ты понимаешь, раз никто больше не понимает!
Да неужто ты думаешь, я позволю, чтоб мое дитя положили в темноту, когда она так боится темноты?
Так и слышу, как она кричала, когда просыпалась в темноте.
А я не хочу ее пугать».
Тут, мисс Мелли, я и поняла, что он ума решился.
Пьяный он и не спит и не ест, но это — что.
Главное, он совсем рехнулся.
Вытолкал меня за дверь и говорит:
«Убирайся к черту отсюда!»
А я иду вниз по лестнице и думаю себе: он говорит, что никаких похорон не будет, а мисс Скарлетт говорит — завтра утром, и он говорит, что пристрелит ее.
А в доме полно родственников, и все соседи уже чешут языки и кудахтают, точно куры на насесте, вот я и подумала про вас, мисс Мелли.