А вот и командный пост, леди… Что это с вами?
— Этот дом… В этом доме — ваш штаб?
— Скарлетт посмотрела на прелестное старинное здание, выходившее фасадом на площадь, и чуть не расплакалась.
Здесь во время войны она танцевала на стольких балах и вечеринках Это был чудесный веселый дом, а теперь… теперь над ним развевался большущий флаг Соединенных Штатов
— Что с вами?
— Ничего… только… только… я знала людей, которые жили здесь.
— Что ж, жаль, конечно.
Думаю, они и сами не узнали бы сейчас свой дом, потому как внутри все ободрано А теперь идите туда, мэм, и спросите капитана,
Скарлетт поднялась по ступенькам, ласково поглаживая рукой поломанные белые перила, и толкнула входную дверь.
В холле было темно и холодно, как в склепе; продрогший часовой стоял, прислонясь к закрытым раздвижным дверям, которые в лучшие времена вели в столовую.
— Я хочу видеть капитана, — сказала Скарлетт.
Часовой раздвинул двери, и она вошла в комнатусердце ее учащенно билось, лицо пылало от волнения и замешательства.
В комнате стоял спертый дух — пахло дымом, табаком, кожей, мокрым сукном мундиров и немытыми телами.
Она как в тумане увидела голые стену с ободранными кое-где обоями, ряды синих шинелей и широкополых шляп, висевших на крючках, яркий огонь в камине, длинный стол, заваленный бумагами, и нескольких офицеров в синей форме с медными пуговицами.
Скарлетт судорожно глотнула и почувствовала, что обрела голос.
Только не показать этим янки, что она боится.
Она должна выглядеть и держаться как можно лучше и независимее.
— Капитан?
— Ну, я — капитан, — сказал толстяк в расстегнутом мундире.
— Я хочу видеть вашего арестанта — капитана Ретта Батлера.
— Опять Батлера?
Ну, и спрос же на этого мужика, — расхохотался капитан, вынимая изо рта изжеванную сигару.
— Вы ему родственницей приходитесь, мэм?
— Да… я его… его сестра.
Он снова расхохотался.
— Много же у него сестер, одна была тут как раз вчера.
Скарлетт вспыхнула.
Наверняка какая-нибудь из этих тварей, с которыми водится Ретт, — должно быть, Уотлинг.
Ну и, конечно, янки решили, что она — такая же.
Нет, это невыносимо.
Даже ради Тары не станет она терпеть оскорбления и не пробудет здесь больше ни минуты.
Она было повернулась и с гневным видом взялась за ручку двери, но рядом с ней уже стоял другой офицер.
Он был молодой, гладко выбритый, с добрыми шустрыми глазами.
— Минуточку, мэм. Может быть, вы присядете и погреетесь у огня?
А я сходку и выясню, что можно для вас сделать.
Как вас зовут?
Он отказался видеть ту… даму, которая приходила вчера.
Бросив сердитый взгляд на незадачливого толстяка капитана, Скарлетт опустилась в предложенное кресло и назвала себя.
Приятный молодой офицер накинул шинель и вышел из комнаты, а остальные столпились у дальнего конца стола и принялись тихо переговариваться, время от времени тыча пальцем в бумаги.
Скарлетт с облегчением протянула ноги к огню и только тут почувствовала, как они застыли, пожалела, что не подумала подложить картонку в туфлю, на подошве которой была дырка.
Через некоторое время за дверью послышались голоса, и до нее донесся смех Ретта.
Дверь открылась, в комнату ворвалось дыхание холодного воздуха, и появился Ретт, без шляпы, в небрежно наброшенной на плечи длинной накидке.
Он был грязный, небритый, без галстука и все же элегантный; при виде Скарлетт черные глаза его радостно сверкнули.
— Скарлетт!
Он схватил обе ее руки, и, как всегда при его прикосновении, ее обдало жаром.
Не успела она опомниться, как он нагнулся и поцеловал ее в щеку, слегка щекотнув кончиками усов.
Скарлетт вздрогнула, и почувствовав, что она пытается отстраниться, он обхватил ее за плечи и сказал:
«Милая моя сестренка!» — и усмехнулся, глядя на нее сверху вниз и наслаждаясь ее беспомощностью, ибо она ведь не могла отклонить его ласку.
Скарлетт невольно рассмеялась: лихо он воспользовался своим преимуществом.
Прожженный негодяй!