И тюрьма ни чуточки его не изменила.
Толстяк капитан, не вынимая изо рта сигары, буркнул шустроглазому офицеру:
— Не по правилам.
Он должен находиться в каланче.
Ты же знаешь приказ.
Да будет тебе, Генри, дамочка замерзла бы там.
Ну, ладно, ладно!
Ты отвечаешь.
— Заверяю вас, джентльмены, — сказал Ретт, поворачиваясь к ним, но не выпуская из объятий Скарлетт, — моя… сестренка не принесла мне ни пилы, ни напильника, с помощью которых я мог бы бежать.
Все рассмеялись, и Скарлетт быстрым взглядом окинула комнату.
Силы небесные, неужели ей придется разговаривать с Реттом в присутствии шести офицеров-янки!
Неужели он такой опасный преступник, что должен находиться все время под наблюдением?
Заметив ее волнение, предупредительный офицер распахнул какую-то дверь и тихо сказал что-то двум солдатам, которые тотчас вскочили на ноги при его появлении.
Они взяли свои ружья и вышли в холл, закрыв за собой дверь.
— Если хотите, можете посидеть здесь, в канцелярии, — предложил молодой капитан, — но не пытайтесь бежать через ту дверь.
Снаружи стоят солдаты.
— Видишь, Скарлетт, какой я отпетый тип, — сказал Ретт.
— Спасибо, капитан.
Вы очень добры.
Он небрежно кивнул капитану и, взяв Скарлетт за локоть, втолкнул в грязную канцелярию.
Комната эта не сохранилась в памяти Скарлетт, она запомнила лишь, что там было тесно, темно, отнюдь не тепло, на ободранных стенах висели какие-то написанные от руки бумаги, а стулья были обтянуты невыделанной воловьей кожей.
Затворив дверь, Ретт стремительно шагнул к Скарлетт и склонился над ней.
Понимая, чего он хочет, она поспешно отвернула голову, но при этом кокетливо взглянула на него краешком глаза.
— Могу я, наконец, по-настоящему вас поцеловать?
— В лоб — как положено примерному братцу, — с притворной скромностью сказала она.
— В таком случае нет, благодарю.
Я предпочитаю подождать в надежде на лучшее.
— Взгляд его остановился на ее губах.
— Но как это все же мило, что вы пришли навестить меня, Скарлетт!
Вы первая из почтенных горожан, кто нанес мне визит в моем заточении, а когда сидишь в тюрьме, особенно ценишь друзей.
Давно вы в городе?
— Со вчерашнего дня.
— И уже сегодня утром отправились ко мне?
Ну, моя дорогая, это более чем мило с вашей стороны.
— И глядя на нее сверху вниз, он улыбнулся с искренней радостью — такой улыбки она никогда еще у него не видала.
И Скарлетт улыбнулась про себя, чувствуя, как нарастает в ней возбуждение, а сама потупилась с притворным смущением.
— Конечно, я сразу же поехала к вам.
Тетя Питти рассказала мне про вас вчера вечером, и я… ну, просто глаз всю ночь не могла сомкнуть от ужаса.
Ретт, я так огорчена!
— Да что вы, Скарлетт!
Он произнес это тихо, но таким дрогнувшим голосом, что она взглянула ему в лицо — в нем не было ни тени обычного цинизма и столь хорошо знакомой насмешки.
Он смотрел на нее в упор, и она, уже действительно смешавшись, опустила под его взглядом глаза.
Все выходило куда лучше, чем она могла надеяться.
— Стоило сесть в тюрьму, чтобы увидеть вас снова и услышать от вас такие слова.
Я просто ушам своим не поверил, когда мне сообщили ваше имя.
Видите ли, я не ожидал, что вы когда-либо простите мне то, как я поступил тогда ночью, на дороге у Раф-энд-Реди.
Но насколько я понимаю, этот ваш визит означает, что вы простили меня?
Скарлетт почувствовала, как даже сейчас, через столько времени, при одной мысли о той ночи в ней закипает гнев, но она подавила его и тряхнула головой, чтобы затанцевали сережки.
— Нет, я вас не простила, — сказала она и надула губки.
— Еще одна надежда лопнула.