Большинство женщин так дорого не берут.
Несказанно униженная, она вспыхнула до корней волос.
— Зачем вам на это идти?
Почему не отдать эту свою ферму и не поселиться у мисс Питтипэт?
Вам же принадлежит половина ее дома.
— Боже ты мой! — воскликнула она.
— Вы что, с ума сошли?
Я не могу отдать Тару!
Это мой дом.
Я не отдам ее.
Ни за что не отдам, пока дышу!
— Ирландцы, — сказал он, перестав раскачиваться на стуле и вынимая руки из карманов брюк, — совершенно невыносимый народ.
Они придают значение вещам, которые вовсе этого не стоят.
Например, земле.
А что этот кусок земли, что тот — какая разница!
Теперь, Скарлетт, давайте уточним.
Вы являетесь ко мне с деловым предложением.
Я даю вам триста долларов, и вы становитесь моей любовницей.
— Да.
Теперь, когда омерзительное слово было произнесено, Скарлетт стало легче и надежна вновь возродилась в ней.
Он ведь сказал: «я даю вам».
Глаза его так и сверкали — казалось, все это очень его забавляло.
— Однако же, когда я имел нахальство сделать вам такое предложение, вы выгнали меня из дома.
И еще всячески обзывали, заметив при этом, что не желаете иметь «кучу сопливых ребятишек».
Нет, милочка, я вовсе не сыплю соль на ваши раны.
Я только удивляюсь игре вашего ума.
Вы не желали пойти на это ради удовольствия, но согласны пойти ради того, чтобы отогнать нищету от своих дверей.
Значит, я прав, что любую добродетель можно купить за деньги — вопрос лишь в цене.
— Ах, Ретт, какую вы несете чушь!
Если хотите оскорблять — оскорбляйте, только дайте мне денег.
Теперь она уже вздохнула свободнее.
Ретт — на то он и Ретт: ему, естественно, хочется помучить ее, пооскорблять снова и снова, чтобы расквитаться за старые обиды и за попытку обмануть его сейчас.
Что ж, она все вытерпит.
Она готова вытерпеть что угодно.
Тара стоит того.
На секунду вдруг расцвело лето, над головой раскинулось синее полуденное небо, и вот она лежит на лужайке в Таре среди густого клевера и сквозь полуприкрытые веки смотрит вверх на похожие на замки громады облаков, вдыхает пряные цветочные запахи, а в ушах у нее приятно гудит от жужжаний пчел.
Полдень, тишина, лишь вдали поскрипывают колеса фургонов, поднимающихся по извилистой дороге в гору с красных полей.
Тара стоит того, стоит даже большего.
Она вскинула голову.
— Дадите вы мне деньги или нет?
С нескрываемым удовольствием он мягко, но решительно произнес:
— Нет, не дам.
Его слова не сразу дошли до ее сознания.
— Я не мог бы вам их дать, даже если б и захотел.
У меня при себе нет ни цента.
И вообще в Атланте у меня нет ни доллара.
У меня, конечно, есть деньги, но не здесь.
И я не собираюсь говорить, где они или сколько.
Если я попытаюсь взять оттуда хоть какую-то сумму, янки налетят на меня, точно утка на майского жука, и тогда ни вы, ни я ничего не получим.
Ну, так как будем поступать?