Нет, кто угодно, но не Сьюлин!
Ей бы только выбраться оттуда, а пойдет ли Тара с молотка за неуплату налогов или сгорит дотла — ей все равно, лишь бы у нее были красивые платья да перед именем стояло «миссис».
Раздумывая о том, какое обеспеченное будущее ждет Сьюлин и какое зыбкое будущее ждет ее и Тару, Скарлетт почувствовала жгучую злость на несправедливость жизни.
Она поспешно отвернулась и стала смотреть на грязную улицу, чтобы Фрэнк не заметил выражения ее лица.
Она все теряет, все, в то время как Сью… И Скарлетт вдруг приняла решение.
Не получит Сьюлин Фрэнка — ни его лавку, ни лесопилку!
Сьюлин этого не заслуживает.
Все это будет у нее, у Скарлетт.
Она подумала о Таре и вспомнила, как Джонас Уилкерсон, точно гремучая змея, возник у парадного крыльца, и решила ухватиться за последнюю соломинку, появившуюся над затонувшим кораблем ее жизни.
Ретт обманул ее ожидания, но господь послал ей вместо него Фрэнка.
«Вот только сумею ли я его заполучить?
— Она сжала руки, невидящими глазами уставясь на завесу дождя.
— Сумею ли заставить его забыть Сью и достаточно быстро сделать мне предложение?
Но раз уж я Ретта почти заставила сделать мне предложение, значит, можно не сомневаться: я заполучу Фрэнка!»
И она окинула его взглядом из-под приспущенных ресниц.
«Он, конечно, не красавец, — хладнокровно рассуждала она про себя, — и у него очень плохие зубы, и изо рта скверно пахнет, и он такой старый, что годится мне в отцы.
К тому же он нервный, застенчивый и добропорядочный, а уж паршивее качеств для мужчины не придумаешь.
Но по крайней мере он джентльмен, и мне, пожалуй, было бы легче жить с ним, чем с Реттом.
Конечно же, мне легче будет им управлять.
Так или иначе, нищие не выбирают».
То, что Фрэнк — жених Сьюлин, не вызвало у Скарлетт ни малейшего укора совести.
После того, как она, перешагнув через все моральные принципы, отправилась в Атланту и к Ретту, присвоение суженого сестры казалось сущей ерундой — над этим нечего было даже и раздумывать.
Сейчас в ней снова загорелась надежда, и она вся напряглась, забыв даже про свои мокрые и холодные ноги.
Прищурясь, она так пристально посмотрела на Фрэнка, что ему стало не по себе. Она заметила это и быстро опустила взгляд — ей вспомнились слова Ретта:
«Такие глаза, как у вас, я видел на дуэли, у своего противника… Они не зажигают восторга в сердце мужчины».
— Что с вами, мисс Скарлетт?
Вы продрогли?
— Да, — с беспомощным видом призналась она.
— Вы не станете возражать… — сказала она робко и замялась.
— Вы не станете возражать, если я суну руку в карман вашего пальто?
Так холодно, а муфта у меня насквозь промокла.
— Что вы, что вы, конечно, нет!
Да у вас же нет перчаток!
Ох, ну какая же я скотина — болтаю тут без умолку, а вы ведь, наверное, замерзли и только и думаете, как бы поскорее добраться до огня.
Пошевеливайся, Салли!
Кстати, мисс Скарлетт, я так разболтался о себе, что даже не спросил, что вы-то делаете в этой части города в такую погоду?
— Я была в штабе у янки, — ответила она, не подумав.
Брови его полезли вверх от возмущения.
— Но, мисс Скарлетт!
Ведь солдаты… Зачем же вы…
«О матерь божья, помоги мне поудачнее соврать», — взмолилась она про себя.
Нельзя, чтобы Фрэнк заподозрил, что она ездила на свидание к Ретту.
Фрэнк считал Ретта мерзавцем из мерзавцев, человеком, с которым порядочной женщине даже говорить опасно.
— Я пошла туда… пошла туда, чтобы выяснить… не купит ли кто-нибудь из офицеров мое рукоделие для подарка домой — своей жене.
Я ведь очень неплохо вышиваю.
Не веря ушам своим, пораженный и возмущенный, он выпрямился на сиденье.
— Вы ходили к янки… Но, мисс Скарлетт!
Вы не должны были этого делать.
Зачем… зачем… Уж конечно, ваш батюшка понятия об этом не имеет.
И уж конечно, мисс Питтипэт…