Она медленно переворачивала страницы, внимательно просматривая длинные колонки фамилий и цифр, написанных убористым каллиграфическим почерком Фрэнка.
Предположения Скарлетт оправдались, она нахмурилась, увидев новое подтверждение того, что Фрэнк — человек совсем не деловой.
По крайней мере пятьсот долларов задолженности — порой по нескольку месяцев — значилось за людьми, которых она хорошо знала, в том числе за такими, как Мерриуэзеры и Элсинги.
Когда Фрэнк мимоходом сказал ей, что у него есть «должники», она считала, что речь идет о маленьких суммах.
Но это!
«Если человек не может платить, зачем же он все покупает и покупает?! — раздраженно подумала она.
— А если Фрэнк знает, что кто-то не может заплатить, зачем же он этому человеку продает?
Многие могли бы расплатиться, если бы он был понастойчивей.
Например, Элсинги, уж конечно, могли бы — ведь сшили же они Фэнни новое атласное платье и устроили такую дорогую свадьбу.
Просто у Фрэнка слишком мягкое сердце, и люди этим пользуются.
Да если бы он собрал хотя бы половину долгов, он мог бы купить лесопилку и даже не заметил бы, что я взяла у него деньги на налог за Тару».
И тут новая мысль пришла ей в голову:
«Можно себе представить, что получится у Фрэнка с этой лесопилкой!
Бог ты мой!
Если он лавку превратил в благотворительное заведение, то разве он сумеет нажить деньги на лесопилке?!
Да шериф через месяц опишет ее.
А вот я бы наладила здесь дело лучше, чем он!
И лучше бы заправляла лесопилкой, хоть я ничего и не понимаю в лесе!»
Это была ошеломляющая мысль — о том, что женщина может вести дело не хуже мужчины, а то и лучше, — поистине революционная мысль для Скарлетт, воспитанной в уверенности, что мужчина — все знает, а у женщины слабые мозги.
Конечно, она давно уже поняла, что это не совсем так, но приятная иллюзия продолжала жить в ее сознании.
И никогда прежде она еще не облекала эту удивительную мысль в слова.
Она сидела не шевелясь, с раскрытым гроссбухом на коленях, слегка приоткрыв от удивления рот, и думала о том, что ведь все эти скудные месяцы в Таре она работала как мужчина — и работала хорошо.
Она была воспитана в уверенности, что женщина одна ничего не в состоянии достичь, а вот управлялась же она с плантацией без помощи мужчины, пока не явился Уилл.
«Ей-же-ей, — разматывались в ее голове мысли, — да женщины, по-моему, могут все на свете, и никакой мужчина им не нужен, разве только чтоб делать детей. А уж что до этого, то, право же, ни одна женщина, если она в своем уме; не станет по доброй воле заводить ребенка».
Вместе с мыслью о том, что она может справляться с делами не хуже мужчины, пришла и гордость, и наивное желание доказать это, самой зарабатывать деньги, как делают мужчины.
Чтобы деньги были ее собственные, чтобы ни у кого не приходилось больше просить, ни перед кем не отчитываться.
— Были бы у меня деньги, я б сама купила лесопилку, — вслух произнесла она и вздохнула.
— Уж она бы у меня заработала.
Я бы щепки не дала в кредит.
Она снова вздохнула.
Взять денег было неоткуда, поэтому и замысел ее неосуществим.
Придется Фрэнку собрать долги и купить на них лесопилку.
Лесопилка — верный способ заработать. А когда у него будет лесопилка, уж она сумеет заставить его вести себя по-хозяйски — не так, как здесь, в лавке.
Скарлетт вырвала последнюю страницу из гроссбуха и стала выписывать имена должников, которые уже несколько месяцев ничего не платили.
Как только она вернется домой, надо будет сразу же поговорить об этом с Фрэнком.
Она заставит его понять, что люди должны платить долги, даже если это старые друзья, даже если ему неловко наседать на них.
Фрэнк наверняка расстроится, ибо он застенчив и любит, когда друзья его хвалят.
Он такой совестливый, что скорее поставит крест на деньгах, чем проявит деловую сметку и попытается собрать долги.
Вероятно, он скажет ей, что должникам нечем расплачиваться.
Что ж, может, оно и так.
Нищета ей знакома.
Но, конечно же, почти у всех осталось какое-то серебро, или драгоценности, или немного земли.
Фрэнк может взять это вместо денег.
Она представила себе, как запричитает Фрэнк, когда она выскажет ему эту мысль.
Брать драгоценности и земли друзей!
«Что ж, — передернула она плечами, — пусть причитает сколько хочет.
Я скажу ему, что если он готов сидеть в нищете ради друзей, то я не желаю.
Фрэнк никогда не преуспеет, если не наберется духу.
А он должен преуспеть.
Он должен делать деньги, и я заставлю его, даже если мне придется для этого стать мужиком в доме».