— О да, я знаю.
Допустим, он делает все, что может, но я не представляю себе, чтобы помощь от него была так уж велика.
В жизни вы не сделаете из Уилкса фермера… или вообще человека в какой-то мере полезного.
Это порода чисто орнаментальная.
Ну, а теперь пригладьте свои взъерошенные перышки и забудьте о моих грубых высказываниях по адресу гордого и высокочтимого Эшли.
Странно, что подобные иллюзии могут подолгу существовать в головке даже такой трезвой женщины, как вы.
Так сколько же вам надо денег и зачем они вам нужны?
— Она молчала, и он повторил: — Зачем они вам нужны?
И постарайтесь сказать мне правду.
Увидите, это сработает не хуже, чем ложь.
Даже лучше, ибо если вы солжете, я, конечно же, это обнаружу, и можете себе представить, как вам потом будет неловко.
Запомните навсегда, Скарлетт: я могу стерпеть от вас все что угодно, кроме лжи, — и вашу неприязнь, и ваш нрав, и все ваши злобные выходки, но только не ложь.
Так для чего вам нужны деньги?
Она была в такой ярости от его нападок на Эшли, что с радостью плюнула бы ему в лицо, стерла бы с его губ эту усмешечку, гордо отказалась бы от его денег.
И чуть было этого не сделала, но холодная рука здравого смысла удержала ее.
Она с трудом подавила в себе гнев и попыталась придать лицу милое, исполненное достоинства выражение.
А он откинулся на спинку стула и протянул ноги к печке.
— Ничто не доставляет мне такого удовольствия, — заметил он, — как наблюдать за внутренней борьбой, которая происходит в вас, когда принципы сталкиваются с таким практическим соображением, как деньги.
Я, конечно, знаю, что практицизм в вас всегда победит, и все же не выпускаю вас из виду: а вдруг лучшая сторона вашей натуры одержит верх.
И если такой день наступит, я тут же упакую чемодан и навсегда уеду из Атланты.
Слишком много на свете женщин, в которых лучшая сторона натуры неизменно побеждает… Но вернемся к делу.
Так сколько и зачем?
— Я не знаю точно, сколько мне потребуется, — нехотя процедила она.
— Но я хочу купить лесопилку. И по-моему, могу получить ее дешево.
А потом мне потребуются два фургона и два мула.
Причем два хороших мула.
И еще лошадь с бричкой для моих нужд.
— Лесопилку?
— Да, и если вы одолжите мне денег, то половина доходов — ваша.
— На что мне лесопилка?
— Чтобы делать деньги!
Мы сможем заработать кучу денег.
А не то я могу взять у вас взаймы под проценты. Стойте, стойте, хороший процент-это сколько?
— Пятьдесят процентов считается очень неплохо.
— Пятьдесят… Да вы шутите!
Перестаньте смеяться, вы, дьявол!
Я говорю серьезно.
— Потому-то я и смеюсь.
Интересно, понимает ли кто-нибудь, кроме меня, что происходит в этой головке, за этой обманчиво милой маской?
— А кому это интересно?
Послушайте, Ретт, и скажите, кажется вам это дело выгодным или нет.
Фрэнк рассказал мне, что один человек, у которого есть лесопилка недалеко от Персиковой дороги, хочет ее продать.
Ему нужны наличные — и быстро. Поэтому он наверняка продаст дешево.
Сейчас в округе не так много лесопилок, а люди ведь строятся… словом, мы могли бы продавать пиленый лес по баснословным ценам.
И человек тот готов остаться и работать на лесопилке за жалованье… Все это Фрэнк мне рассказал.
Фрэнк сам купил бы лесопилку, будь у него деньги.
Я думаю, он так и собирался сделать, да только я забрала у него деньги, чтоб заплатить налог за Тару.
— Бедняга Фрэнк!
Что он скажет, когда узнает, что вы купили ее прямо у него из-под носа?!
И как вы объясните ему, что взяли у меня деньги взаймы — ведь это же вас скомпрометирует!