Я смеялся над тем, как не соответствует ваш вид тому, что вы на самом деле есть.
И я вспомнил, как впервые увидел вас на пикнике у Уилксов.
В платье с зелеными цветочками и зеленых туфельках, и вы были по уши заняты мужичинами и полны собой.
Могу поклясться, вы тогда понятия не имели, сколько пенни в долларе, и в голове у вас была одна только мысль — как заполучить Эш…
Она резко выдернула руки из-под его ладони.
— Ретт, если вы хотите, чтобы мы как-то ладили, вам придется прекратить разговоры об Эшли Уилксе.
Мы всегда будем ссориться из-за него, потому что вы его не понимаете.
— Зато вы, очевидно, читаете в его душе, как в раскрытой книге, — ехидно заметил Ретт.
— Нет, Скарлетт, если уж я одолжу вам деньги, то сохраню за собой право обсуждать Эшли Уилкса, как мне захочется.
Я отказываюсь от права получить проценты за деньги, которые вам одолжу, но от права обсуждать Эшли не откажусь.
А есть ряд обстоятельств, связанных с этим молодым человеком, которые мне хотелось бы знать.
— Я не обязана обсуждать его с вами, — отрезала она.
— Нет, обязаны!
Ведь у меня в руках шнурок от мешка с деньгами.
Когда-нибудь, когда вы разбогатеете и у вас появится возможность поступать так же с другими… Я же вижу, что он все еще дорог вам…
— Ничего подобного.
— Ну, что вы, это же так ясно — недаром вы кидаетесь на его защиту.
Вы…
— Я не допущу, чтобы над моими друзьями издевались.
— Ничего не поделаешь, придется потерпеть.
А вы ему все так же дороги или Рок-Айленд заставил его вас забыть?
Или, может быть, он наконец оценил, какой бриллиант — его жена?
При упоминании о Мелани грудь Скарлетт стала бурно вздыматься, и она чуть было не крикнула Ретту, что только соображения чести удерживают Эшли подле Мелани.
Она уже открыла было рот и — закрыла.
— Ага.
Значит, у него по-прежнему не хватает здравого смысла оценить миссис Уилкс?
И даже все строгости тюремного режима в Рок-Айленде не притупили его страсти к вам?
— Я не вижу необходимости обсуждать этот вопрос.
— А я желаю его обсуждать, — заявил Ретт.
Голос его звучал почему-то хрипло. Скарлетт не поняла почему, но все равно ей это не понравилось.
— И клянусь богом, буду обсуждать и рассчитываю получить ответ на мои вопросы.
Так, значит, он по-прежнему влюблен в вас?
— Ну и что, если так? — в раздражении вскричала Скарлетт.
— Яне желаю обсуждать его с вами, потому что вы не можете понять ни его самого, ни его любовь.
Вы знаете только одну любовь… ну, ту, которой занимаетесь с женщинами вроде этой Уотлинг.
— Вот как, — мягко сказал Ретт.
— Значит, я способен лишь на животную похоть?
— Вы же знаете, что это так.
— Теперь мне ясно, почему вы воздерживаетесь говорить со мной об Эшли.
Мои грязные руки и губы оскверняют незапятнанную чистоту его любви.
— Да… что-то в этом роде.
— А меня интересует эта чистая любовь…
— Не будьте таким гадким, Ретт Батлер.
Если вы настолько испорчены, что считаете, будто между нами было что-то дурное…
— Что вы, подобная мысль никогда не приходила мне в голову.
Потому-то это меня так и интересует.
Но все же — почему между вами ничего не было?
— Неужели вы думаете, что Эшли стал бы…
— Ах, так, значит, Эшли, а не вы, ведет эту борьбу за непорочность.
Право же, Скарлетт, не надо так легко выдавать себя.