Ретт Батлер тоже улыбнулся.
— Вы прелестны, Скарлетт, — сказал он.
— Особенно когда задумываете какую-нибудь чертовщину.
За одну ямочку на вашей щечке я куплю вам чертову дюжину мулов, если они вам нужны.
Входная дверь распахнулась, и вошел приказчик, ковыряя птичьим пером в зубах.
Скарлетт встала, оправила на себе шаль и крепко завязала ленты шляпки под подбородком.
Решение ее было принято.
— Вы сегодня заняты?
Не могли бы вы поехать со мной сейчас? — спросила она.
— Куда?
— Я хочу, чтобы вы съездили со мной на лесопилку.
Я обещала Фрэнку, что не буду выезжать из города одна.
— На лесопилку, в такой дождь!
— Да, я хочу купить лесопилку сейчас же, пока вы не передумали.
Он расхохотался так громко, что мальчишка за прилавком вздрогнул и с любопытством уставился на него.
— Вы, кажется, забыли, что вы замужем?
Миссис Кеннеди не может позволить себе такого — разъезжать по округе в сопровождении этого нечестивца Батлера, которого не принимают в хороших домах.
Вы что, забыли о своей репутации?
— Репутация — че-пу-ха!
Я хочу купить лесопилку, пока вы не передумали и пока Фрэнк не узнал, что я ее покупаю.
Не будьте таким неповоротливым, Ретт.
Ну, что такое дождь?
Поехали скорее.
Ох, уж эта лесопилка!
Фрэнк скрежетал зубами всякий раз, как вспоминал о ней, проклиная себя за то, что вообще сказал об этом Скарлетт.
Мало того, что она продала свои сережки капитану Батлеру (надо же было продать именно ему!) и купила лесопилку, даже не посоветовавшись с собственным мужем, — она еще сама взялась за дело.
Вот это уже скверно.
Точно она не доверяет ему или его суждениям.
Фрэнк — как и все его знакомые мужчины — считал, что жена должна жить, опираясь на мудрый жизненный опыт мужа, должна полностью соглашаться с его мнением и не иметь своего собственного.
Он охотно позволил бы большинству женщин поступать по-своему.
Женщины — они такие смешные, и что же тут плохого — потакать их маленьким капризам?
Человек по натуре мягкий и кроткий, он был не из тех, кто стал бы слишком урезать жену.
Ему бы даже доставило удовольствие исполнять всякие нелепые желания милого маленького существа и потом любовно журить женушку за глупость и расточительство.
Но то, что надумала Скарлетт, просто не укладывалось у него в голове.
Взять хотя бы лесопилку.
Он был буквально сражен, когда в ответ на его вопрос она с ласковой улыбкой заявила, что намерена вести дело сама.
«Лесом я сама займусь», — так она и сказала.
Фрэнк в жизни не забудет этой ужасной минуты.
Займется сама?
Нет, это немыслимо.
Да ни одна женщина в Атланте не занималась делами.
Собственно, Фрэнк вообще не слышал, чтобы женщины где-либо и когда-либо этим занимались.
Если какой-то из них не повезло и она вынуждена была подрабатывать, чтобы помогать семье в нынешние тяжелые времена, делала она это скромно, по-женски: пекла пироги, как миссис Мерриуэзер, или расписывала фарфор, шила и держала постояльцев, как миссис Элсинг и Фэнни, или учила детишек, как миссис Мид, или давала уроки музыки, как миссис Боннелл.
Дамы подрабатывали, но дома, как и положено женщине.
Но чтобы женщина оставила домашний очаг, вступила в грубый мир мужчин и стала соперничать с ними в делах, повседневно общаться, навлекая на себя и оскорбления и сплетни… да еще когда ничто ее к этому не принуждает, когда у нее есть муж, вполне способный о ней позаботиться!
Фрэнк надеялся, что Скарлетт лишь дразнит его или шутит — правда, шутка была сомнительная, — но вскоре обнаружил, что таковы ее подлинные намерения.
Она в самом деле стала управлять лесопилкой.
Она поднималась раньше его, уезжала из города по Персиковой дороге и часто возвращалась домой после того, как он, давно закрыв лавку, сидел в ожидании ужина у тети Питти.
Она отправлялась за много миль на свою лесопилку под защитой одного лишь дядюшки Питера, который, кстати, тоже осуждал ее, а в лесах полно было вольных негров и бандитов-янки.
Фрэнк ездить с ней не мог: лавка отнимала у него все время, — но когда он попытался протестовать, Скарлетт непреклонно заявила: