Он взял вожаки и присвистнул, понукая лошадь.
А затем тихо заговорил; его тягучий голос приятно ласкал слух, и постепенно кровь отхлынула от ее горевших, все еще закрытых руками щек.
— Вот уж не думал, что вы так смешаетесь, Скарлетт.
Я всегда считал вас разумной женщиной, я просто разочарован.
Неужели в вашей душе еще есть место для скромности?
Боюсь, я поступил не как джентльмен, намекнув на ваше состояние.
Да я, наверно, и не джентльмен, раз беременность не повергает меня в смущение.
Я вполне могу общаться с беременными женщинами как с обычными людьми, а не смотреть в землю, или на небо, или куда-то еще, только не на их талию, и в то же время исподтишка поглядывать на них — вот уж это я считаю верхом неприличия.
Да и почему, собственно, я должен себя так вести?
Ведь в вашем состоянии нет ничего ненормального.
Европейцы относятся к этому куда разумнее, чем мы.
Они поздравляют будущих мамаш и желают им благополучного разрешения.
Хотя так далеко я бы не пошел, но все же это кажется мне разумнее нашего притворства.
Ведь это же естественное положение вещей, и женщины должны гордиться своим состоянием, а не прятаться за закрытыми дверьми, точно они совершили преступление.
— Гордиться! — сдавленным голосом произнесла Скарлетт.
— Гордиться — тьфу!
— А разве вы не гордитесь тем, что у вас будет ребенок?
— О господи, нет, конечно!
Я… я ненавижу детей!
— Вы хотите сказать: детей от Фрэнка?
— Да нет, от кого угодно.
На секунду все снова поплыло у нее перед глазами от ужаса, что она так неудачно, выразилась, но голос его продолжал звучать ровно, точно ничего такого и не было сказано:
— Значит, тут мы с вами не сходимся.
Я вот люблю детей.
— Любите? — воскликнула она, невольно подняв на него глаза; она была до того поражена, что даже забыла о своем смущении.
— Какой же вы лгун!
— Я люблю младенцев и маленьких детей, пока они еще не выросли, и не стали думать, как взрослые, и не научились, как взрослые, лгать, и обманывать, и подличать.
Это не должно быть новостью для вас.
Вы же знаете, что я очень люблю Уэйда Хэмптона, хоть он и растет не таким, каким бы следовало.
А ведь это правда, подумала, удивившись про себя, Скарлетт.
Ему как будто и в самом деле нравилось играть с Уэйдом, и он часто приносил мальчику подарки.
— Теперь, раз мы заговорили на эту ужасную тему и вы признали, что ждете младенца в не слишком отдаленном будущем, я скажу вам то, что уже неделю хочу сказать.
Во-первых, опасно ездить одной.
И вы это знаете.
Вам достаточно часто об этом говорили.
Если вам самой наплевать, что вас могут изнасиловать, подумайте хотя бы о последствиях.
Из-за вашего упрямства может так получиться, что ваши галантные сограждане вынуждены будут мстить за вас и вздернут двух-трех черномазых.
И тогда янки обрушатся на ваших друзей и кого-нибудь уж наверняка повесят.
Вам никогда не приходило в голову, что дамы недолюбливают вас, возможно, потому, что из-за вашего поведения их мужьям и сыновьям могут свернуть шею?
Более того, если ку-клукс-клан будет продолжать расправляться с неграми, янки так прижмут Атланту, что Шерман покажется вам ангелом.
Я знаю, о чем говорю, потому что я в хороших отношениях с янки.
Стыдно признаться, но они смотрят на меня как на своего, и открыто говорят при мне обо всем.
Они намерены истребить ку-клукс-клан — пусть даже для этого им пришлось бы снова сжечь город и повесить каждого десятого мужчину.
А это заденет и вас, Скарлетт.
Вы можете потерять деньги.
Да и потом, когда занимается прерия, пожара не остановишь.
Конфискация собственности, повышение налогов, штрафы с подозреваемых мужчин — я слышал, как обсуждались все эти меры.
Ку-клукс-клан…
— А вы кого-нибудь знаете из куклуксклановцев?
К примеру, Томми Уэлберн или Хью…