Я просидел у них с час.
Прощаясь, он вышел за мною до передней и заговорил о Нелли.
У него была серьезная мысль принять ее к себе в дом вместо дочери.
Он стал советоваться со мной, как склонить на то Анну Андреевну.
С особенным любопытством расспрашивал меня о Нелли и не узнал ли я о ней еще чего нового?
Я наскоро рассказал ему. Рассказ мой произвел на него впечатление.
— Мы еще поговорим об этом, — сказал он решительно, — а покамест… а впрочем, я сам к тебе приду, вот только немножко поправлюсь здоровьем.
Тогда и решим.
Ровно в двенадцать часов я был у Маслобоева.
К величайшему моему изумлению, первое лицо, которое я встретил, войдя к нему, был князь.
Он в передней надевал свое пальто, а Маслобоев суетливо помогал ему и подавал ему его трость.
Он уж говорил мне о своем знакомстве с князем, но все-таки эта встреча чрезвычайно изумила меня.
Князь как будто смешался, увидев меня.
— Ах, это вы! — вскрикнул он как-то уж слишком с жаром, — представьте, какая встреча!
Впрочем, я сейчас узнал от господина Маслобоева, что вы с ним знакомы.
Рад, рад, чрезвычайно рад, что вас встретил; я именно желал вас видеть и надеюсь как можно скорее заехать к вам, вы позволите?
У меня просьба до вас: помогите мне, разъясните теперешнее положение наше.
Вы, верно, поняли, что я говорю про вчерашнее… Вы там знакомы дружески, вы следили за всем ходом этого дела: вы имеете влияние… Ужасно жалею, что не могу с вами теперь же… Дела!
Но на днях и даже, может быть, скорее я буду иметь удовольствие быть у вас.
А теперь…
Он как-то уж слишком крепко пожал мне руку, перемигнулся с Маслобоевым и вышел.
— Скажи ты мне, ради бога… — начал было я, входя в комнату.
— Ровно-таки ничего тебе не скажу, — перебил Маслобоев, поспешно хватая фуражку и направляясь в переднюю, — дела!
Я, брат, сам бегу, опоздал!..
— Да ведь ты сам написал, что в двенадцать часов.
— Что ж такое, что написал?
Вчера тебе написал, а сегодня мне написали, да так, что лоб затрещал, — такие дела!
Ждут меня.
Прости, Ваня. Все, что могу предоставить тебе в удовлетворение, это исколотить меня за то, что напрасно тебя потревожил.
Если хочешь удовлетвориться, то колоти, но только ради Христа поскорее!
Не задержи, дела, ждут…
— Да зачем мне тебя колотить?
Дела, так спеши, у всякого бывает свое непредвиденное.
А только…
— Нет, про только-то уж я скажу, — перебил он, выскакивая в переднюю и надевая шинель (за ним и я стал одеваться).
— У меня и до тебя дело; очень важное дело, за ним-то я и звал тебя; прямо до тебя касается и до твоих интересов.
А так как в одну минуту, теперь, рассказать нельзя, то дай ты, ради бога, слово, что придешь ко мне сегодня ровно в семь часов, ни раньше, ни позже.
Буду дома.
— Сегодня, — сказал я в нерешимости, — ну, брат, я сегодня вечером хотел было зайти…
— Зайди, голубчик, сейчас туда, куда ты хотел вечером зайти, а вечером ко мне.
Потому, Ваня, и вообразить не можешь, какие я вещи тебе сообщу.
— Да изволь, изволь; что бы такое?
Признаюсь, ты завлек мое любопытство.
Между тем мы вышли из ворот дома и стояли на тротуаре.
— Так будешь? — спросил он настойчиво.
— Сказал, что буду.
— Нет, дай честное слово.
— Фу, какой!
Ну, честное слово.
— Отлично и благородно.